Магги, сказавъ это, задыхаясь отъ горя и негодованія, поспѣшно вышла изъ комнаты и заняла свое прежнее мѣсто, на постели отца. Она чувствовала, что никогда его такъ не любила, какъ теперь, при одной мысли, что люди будутъ его порицать. Магги ненавидѣла порицанія: ее порицали всю ея жизнь, и что же изъ этого вышло, какъ не озлобленность ея характера. Отецъ ея всегда за нее заступался, всегда ее извинялъ, и это воспоминаніе о его нѣжной привязанности; было такъ сильно, что она готова была все претерпѣть ради него.
Томъ былъ нѣсколько пораженъ выходкой Магги, вздумавшей учить ецо и мать, что имъ дѣлать. Онъ думалъ, что она могла бы наконецъ выучиться чему-нибудь лучшему, чѣмъ принимать на себя такой повелительный видъ. Но вскорѣ, войдя въ комнату отца, онъ былъ такъ тронутъ видѣннымъ тамъ, что непріятное впечатлѣніе тотчасъ исчезло. Магги же, увидѣвъ, какъ онъ былъ тронутъ, подошла къ нему, обняла его -- и бѣдныя дѣти забыли все на свѣтѣ, кромѣ того, что у нихъ былъ одинъ отецъ и одно горе.
ГЛАВА III. Семейный совѣтъ
На другой день въ одиннадцать часовъ утра тётки и дяди должны были собраться на совѣщаніе. Въ большой гостиной былъ затопленъ каминъ; и мистрисъ Тёливеръ съ смутнымъ ожиданіемъ чего-то торжественнаго, чего-то въ родѣ похоронъ, собственноручно развернула кисти звонковъ, отстегнула занавѣсы, расправивъ ихъ красивыми складками. Бѣдная женщина грустно качала головой, смотря на гладко-выполированныя ножки и верхушки столовъ; онѣ такъ ярко блестѣли, что сама сестра Пулетъ не могла бы ничего сказать противъ нихъ.
Одинъ мистеръ Динъ не могъ пріѣхать: онъ отлучился изъ дому по дѣламъ; за-то мистрисъ Динъ явилась въ назначенный часъ, въ томъ самомъ красивомъ гигѣ, управляемомъ ливрейнымъ лакеемъ, который, такъ хорошо раскрылъ нѣкоторыя непонятныя черты ея характера ея пріятельницамъ въ Сентъ-Оггсѣ. Мистеръ Динъ такъ же скоро возвышался въ свѣтѣ, какъ мистеръ Тёливеръ разорялся, такъ-что у мистрисъ Динъ додсоновское бѣлье и серебро заняли совершенно второстепенное мѣсто, посреди болѣе-изящныхъ вещей, купленныхъ въ послѣднее время. Эта самая перемѣна въ положеніи произвела нѣкоторую холодность между мистрисъ Глегъ и ея сестрой. Мистрисъ Глегъ чувствовала, что Сусанна дѣлается подобной всѣмъ другимъ и что скоро уничтожится совершенно-истинный духъ Додсоновъ, жившій только теперь въ ней одной, да, быть-можетъ, еще въ ея племянникахъ, поддерживавшихъ имя Додсоновъ въ наслѣдственной, семейной землѣ, тамъ далеко -- въ Волдамъ. Обыкновенно, люди, живущіе далеко, считаются совершеннѣе тѣхъ, которыхъ мы ежедневно видимъ; совершенно-излишне поэтому изыскивать причину, почему Гомеръ назвалъ эѳіоплянъ "совершенными", взявъ въ соображеніе ихъ географическое положеніе, и малыя сношенія ихъ съ греками.
Первая пріѣхала мистрисъ Динъ, и когда она усѣлась въ большой гостиной, то мистрисъ Тёливеръ пришла къ ней тотчасъ же сверху. Лицо этой послѣдней было измято, точно-будто она много плакала, хотя мистрисъ Тёливеръ и не могла много плакать, исключая развѣ когда дѣло доходило до потери ея мёбели и драгоцѣнностей; но она хорошо понимала, что ей неприлично быть спокойной въ теперешнихъ обстоятельствахъ.
-- О сестра, сестра! воскликнула она, входя: -- что это за свѣтъ! только горе и лишенія!
Мистрисъ Динъ славилась тѣмъ, что умѣла при извѣстныхъ случаяхъ произнести хорошо-обдуманнную рѣчь, которую потомъ она непремѣнно повторяла мужу, спрашивая его: не отлично ли она сказала? И тутъ она тотчасъ подхватила:
-- Да, сестра, свѣтъ перемѣнчивъ и мы не можемъ ручаться за завтрашній день. Но надо быть на все готовымъ и всегда помнить, что если насъ постигаетъ несчастье, то это не безъ причины. Мнѣ очень тебя жаль, какъ сестру; и если докторъ велитъ мистеру Тёливеру ѣсть желе, то, пожалуйста, увѣдомь меня: я съ радостью тебѣ пришлю. Ему необходимо хорошее ухаживаніе и не терпѣть недостатковъ ни въ чемъ, покуда онъ боленъ.
-- Благодарствуй, Сусанна! сказала мистрисъ Тёливеръ, нѣсколько-уныло и вынимая свою толстую руку изъ худенькой руки своей сестры.