-- О, очень-далеко! отвѣтилъ тотъ джентльменъ, который былъ того мнѣнія, что съ дѣтьми всегда должно говорить шутя, если только они благонравныя дѣти.-- Вамъ придется запастись семимильными сапогами, чтобъ попасть къ нему.
-- Это пустяки! сказала Магги, надменно встряхивая головой и отвертываясь, съ слезами на глазахъ.
Она стала не любить мистера Райлэ: очевидно, онъ считалъ ее пустою, глупенькою дѣвочкой.
-- Перестаньте, Магги, постыдились бы разспрашивать и тараторить, сказала мать.-- Пойдите, сядьте на вашу скамеечку, да молчите. Но, прибавила мистрисъ Тёливеръ, которой опасенія были также возбуждены:-- такъ ли это далеко, чтобъ я сама не могла стирать и чинить его бѣлье?
-- Всего миль пятнадцать, сказалъ мистеръ Райлэ.-- Вы спокойно можете туда съѣздить и вернуться въ одинъ день. Да и Стелингъ человѣкъ радушный, пріятный; онъ будетъ радъ, если вы у него останетесь.
-- Да для бѣлья-то, я думаю, это слишкомъ-далеко, сказала мистрисъ Тёливеръ печально.
Появленіе ужина кстати отложило это затрудненіе и избавило мистера Райля отъ труда придумывать для него какое-нибудь рѣшеніе; а этотъ трудъ онъ непремѣнно взялъ бы на себя, потому-что, какъ вы видите, онъ былъ человѣкъ очень-обязательный. И дѣйствительно, онъ далъ себѣ трудъ отрекомендовать мистера Стелинга своему другу Тёливеру, но не ожидалъ себѣ отъ того никакой положительно-опредѣленной выгоды, хотя нѣкоторые легкіе признаки могли бы обмануть черезчуръ-остроумнаго наблюдателя. Ничто такъ часто не вводитъ насъ въ заблужденіе, какъ остроуміе, если да нападетъ оно не на тотъ слѣдъ; остроуміе, убѣжденное, что люди дѣйствуютъ и говорятъ изъ какихъ-то особенныхъ побужденій, всегда имѣя въ виду предположенную цѣль, конечно, даромъ тратитъ свои силы въ этой воображаемой игрѣ. Интригующая жадность, глубоко-задуманные планы, чтобъ достичь эгоистической цѣли, изобилуютъ только на сценѣ театровъ. Многіе изъ нашихъ собратій неповинны въ нихъ, потому-что они требуютъ слишкомъ-напряженнаго дѣйствія ума. Легко напакостить своему ближнему и безъ такого труда: мы часто это можемъ дѣлать, лѣниво поддакивая, лѣниво недоговаривая, тривіальною ложью, въ которой мы сами не можемъ дать отчета, мелкимъ мошенничествомъ, примиряемымъ мелкою расточительностью, неловкою лестію и топорными намеками. Большая часть насъ побирается въ этомъ случаѣ насущнымъ хлѣбомъ, чтобъ удовлетворить небольшому кружку непосредственныхъ желаній; мы бросаемся на первый кусокъ, чтобъ насытить это голодное отродье, и рѣдко думаемъ о сохраненіи сѣмянъ, или объ урожаѣ слѣдующаго года.
Мистеръ Райлэ былъ человѣкъ дѣловой и неравнодушный къ своимъ интересамъ, но онъ также былъ болѣе подъ вліяніемъ мелкихъ побужденій, нежели дальновидныхъ плановъ. Онъ не имѣлъ никакой сдѣлки съ его преподобіемъ Вальтеромъ Стелингомъ, напротивъ, онъ очень-мало зналъ этого магистра, и каковы были его способности: можетъ-быть, недовольно, чтобъ такъ горячо рекомендовать его своему другу Тёливеру. Но онъ полагалъ, что мистеръ Стелингъ былъ отличный классикъ; ему это сказалъ Гадсби; а двоюродный братъ Гадсби былъ наставникомъ въ Оксфордѣ; мнѣніе его имѣло, слѣдовательно, лучшее основаніе, нежели даже его собственное наблюденіе, потому-что, хотя мистеръ Райлэ и получилъ классическую полировку въ мёдпортской гимназіи и зналъ латинь вообще, но его пониманіе латини въ-частности было очень-недостаточно. Нѣтъ сомнѣнія, соприкасаніе съ "de Senectute" и четвертою книгою Энеиды, въ отроческіе годы оставило нѣкоторый ароматъ; но его нельзя было уже признать за ароматъ классическій: онъ только еще высказывался въ высшей окончательности и особенной силѣ аукціонернаго стиля. Потомъ Стелингъ былъ оксфордскій молодецъ; а люди оксфордскіе бываютъ всегда... нѣтъ, нѣтъ! это кембриджцы бываютъ всегда хорошими математиками. Но человѣкъ, получившій университетское образованіе, конечно, можетъ учить всему, чему хотите; особенно же такой человѣкъ, какъ Стелингъ, который сказалъ рѣчь на политическомъ обѣдѣ въ Мёдпортѣ, и такъ мастерски, что всѣ говорили: "этотъ зять Тимпсона удалой малый!" Отъ мёдпортскаго уроженца, жившаго еще въ приходѣ св. Урсулы, должно было ожидать, что онъ не пропуститъ случая сдѣлать одолженіе зятю Тимпсона, потому-что Тимпсонъ былъ человѣкъ полезный и съ вліяніемъ въ приходѣ; всегда у него было много дѣла, которое онъ умѣлъ передать въ хорошія руки. Мистеръ Райлэ любилъ такихъ людей, оставя даже въ сторонѣ деньги, которыя, благодаря ихъ здравому сужденію, попадали изъ кармановъ менѣе-достойныхъ въ его собственные; и ему было бы пріятно сказать Тимпсону, возвратясь домой: "я заручилъ хорошаго воспитанника вашему зятю".
У Тимпсона было также много дочерей; мистеръ Райлэ сочувствовалъ ему: кромѣ-того, лицо Луизы Тимпсонъ, съ ея свѣтлыми локонами было такимъ знакомымъ ему предметомъ: впродолженіе пятнадцати лѣтъ каждое воскресенье онъ видѣлъ его въ церкви надъ дубовою скамьею, что, естественно, ея мужъ долженъ быть хорошимъ наставникомъ. Наконецъ, мистеръ Райлэ не зналъ и другаго учителя, котораго онъ могъ бы рекомендовать предпочтительно: отчего же не рекомендовать Стелинга? Его пріятель, Тёливеръ, спрашивалъ у него совѣта: это такъ непріятно, въ дружескихъ отношеніяхъ, сказать, что вы не можете дать никакого совѣта. А если вы даете совѣтъ, то это должно дѣлать съ видомъ убѣжденія и совершеннаго знанія дѣла. Мнѣніе дѣлается вашимъ собственнымъ, когда вы произносите его, и, естественно, вы увлекаетесь имъ. Такимъ-образомъ, мистеръ Райлэ, зная, что худаго ничего не было назвать Стелинга и желая ему добра, отрекомендовалъ его; но потомъ онъ сталъ думать уже съ восторгомъ про человѣка, отрекомендованнаго имъ, и проникся скоро такимъ горячимъ интересомъ къ предмету, что еслибъ мистеръ Тёливеръ, въ-заключеніе, отказался отдать Тома Стелингу, то мистеръ Райлэ сталъ бы считать своего друга Стараго Завѣта ослино-упрямымъ малымъ.
Если вы станете сильно порицать мистера Райлэ, зачѣмъ онъ рекомендовалъ на такихъ шаткихъ основаніяхъ, то я долженъ вамъ сказать, что вы слишкомъ-строго къ нему. Почему требовать, чтобъ аукціонистъ и оцѣнщикъ, тридцать лѣтъ назадъ забывшій свою школьную латинь, былъ гораздо-совѣстливѣе многихъ ученыхъ джентльменовъ, даже при настоящихъ успѣхахъ морали?