Бобъ досталъ грязный мѣшокъ, шитый по канвѣ и, можетъ-быть, еще не скоро замолчалъ бы, еслибъ Магги не вошла въ комнату, бросивъ на него любопытный и удивленный взглядъ, вслѣдствіе чего онъ снова сталъ обдергивать свои рыжіе волоса съ выраженіемъ почтенія. Но чрезъ минуту впечатлѣніе, произведенное на Магги перемѣной, происшедшей въ комнатѣ, изгнало изъ головы ея всякую мысль о присутствіи Боба. Глаза ея отъ него тотчасъ устремились на то мѣсто, гдѣ стоялъ шкапъ съ книгами; отъ него ничего болѣе не оставалось, кромѣ продолговатой полосы обоевъ, которая не полиняла и тѣмъ отличалась отъ остальной части стѣны, а подъ нею небольшой столъ съ Библіею и нѣсколькими другими книгами.
-- О, Томъ! воскликнула она, всплеснувъ руками:-- гдѣ всѣ книги? Мнѣ, казалось, что дядюшка Глегъ обѣщалъ купить ихъ -- не правда ли? и не-уже-ли это все, что они намъ оставили?
-- Я полагаю, сказалъ Томъ, съ какимъ-то отчаяннымъ равнодушіемъ.-- Зачѣмъ же бы они стали покупать много книгъ, когда они купили такъ много мебели.
-- О, Томъ! сказала Магги, и глаза ея наполнились слезами въ то время, какъ она съ поспѣшностью подошла къ столу, чтобъ посмотрѣть, какія книги были выкуплены:-- нашъ милый старый Pilgrim progress, который ты раскрасилъ твоими маленькими красками, и эта картинка пилигрима въ плащѣ, въ которомъ онъ такъ похожъ на черепаху... О, милый Томъ! продолжала Магги, почти рыдая, перелистывать книги: -- я думала, что мы съ этимъ никогда не разстанемся, пока будемъ живы и вотъ все отъ насъ отходитъ, такъ-что, при концѣ нашей жизни, ничего уже не останется изъ того, что было при ея началѣ!
Магги, отвернувшись отъ стола, бросилась въ кресло и крупныя слезы были готовы покатиться по ея щекамъ, несмотря на присутствіе Боба, который слѣдилъ за ней упорнымъ взглядомъ умнаго, но безсловеснаго животнаго, въ которомъ инстинктъ замѣняетъ сознаніе.
-- Итакъ, Бобъ, сказалъ Томъ, который чувствовалъ, что сожалѣніе о книгахъ было несвоевременно:-- я долженъ полагать, что ты пришелъ повидаться со мной, узнавъ, что мы въ бѣдѣ. Это очень-похвально съ твоей, стороны.
-- Я вамъ объясню въ чемъ дѣло, мастеръ Томъ, сказалъ Бобъ, раскрывая свой парусинный мѣшокъ: -- изволите видѣть, я служилъ послѣдніе два года то на баркѣ матросомъ, то кочегаромъ на заводѣ Торри. Недѣли двѣ назадъ мнѣ знатно посчастливилось -- я всегда считалъ себя счастливымъ -- но подобной удачи не помню. У Торри заводъ загорѣлся и я успѣлъ затушить пожаръ, за что хозяинъ мнѣ далъ десять совереновъ. Сначала онъ мнѣ только сказалъ, что я молодецъ, да это я и прежде слыхалъ, а потомъ онъ мнѣ далъ десять совереновъ -- это такъ новость. Вотъ они всѣ, только одного не хватаетъ. Когда я получилъ эти деньги, у меня, просто, закипѣло въ головѣ. Все думалъ я о томъ, за какое бы мнѣ ремесло взяться, да никакъ придумать не могъ. Барка-то мнѣ надоѣла хуже горькой рѣдьки. Задумалъ я обзавестись хорьками и собаками для ловки крысъ, да дѣло что-то мелкое, неподходящее; потомъ я захотѣлъ быть разнощикомъ -- вѣдь, разнощики пройдохи и краснобаи -- а это по нашей части: я любую бабу проведу; будетъ чѣмъ и въ трактирѣ закусить -- то-то жизнь разгульная!
Бобъ остановился; потомъ сказалъ рѣшительнымъ голосомъ, будто стараясь забыть эту соблазнительную картину:
-- Впрочемъ, мнѣ все-равно. Я размѣнялъ одинъ соверенъ: купилъ матери гуся, а себѣ плюшевый жилетъ и тюленью шапку. Если быть разнощикомъ, надобно соблюдать чистоту въ одеждѣ. Да что хлопотать! по-мнѣ хоть трава не рости. Моя башка не рѣпа, да притомъ, пожалуй, удастся еще какой-нибудь пожаръ затушить. Прошу васъ, мастеръ Томъ, принять девять совереновъ и начать ими дѣло, если правда, что хозяинъ лопнулъ. Деньги хоть невелики, а могутъ пригодиться.
Томъ былъ такъ тронутъ, что забылъ свое самолюбіе и подозрѣніе.