"Доставь хоть это удовольствіе своей матери" говаривала мистрисъ Тёливеръ; "довольно я, кажется, возилась съ твоими волосами". Магги, съ радостью пользуясь всякимъ случаемъ, чтобъ утѣшить и успокоить мать, согласилась охотно носить такое суетное украшеніе, но никакъ не хотѣла, при всемъ томъ, поглядѣть на себя въ зеркало въ этой коронѣ и старыхъ, изношенныхъ платьяхъ. Мистрисъ Тёливеръ любила повременамъ обращать вниманіе мужа на маггины волосы или на другія ея непредвидѣнныя качества. Онъ всегда рѣзко отвѣчалъ: "Я зналъ гораздо прежде, что она будетъ за дѣвочка: это для меня не новость. Но, право, жаль, что она не хуже; она будетъ, вѣрно, заброшена и не найдетъ себѣ достойнаго мужа".
Утонченность маггина ума и ея красота возбуждали постоянно въ немъ унылое чувство. Онъ терпѣливо сидѣлъ и слушалъ, когда она читала или говорила ему наединѣ о томъ, что несчастье часто обращается въ благословеніе Божіе. Онъ принималъ это какъ выраженіе сердечной ея доброты и несчастія дѣлались ему еще нестерпимѣе, ибо они уничтожили всякую надежду ея на счастливую жизнь. Въ умѣ, обращенномъ на одинъ предметъ, обремененномъ неудовлетвореннымъ чувствомъ мести, нѣтъ мѣста другимъ чувствамъ. Мистеръ Тёливеръ не желалъ духовнаго утѣшенія -- нѣтъ онъ жаждалъ освободиться отъ позорныхъ долговъ и отомстить врагу.
КНИГА ПЯТАЯ. ПШЕНИЦА И ПЛЕВЕЛЫ
ГЛАВА I. Въ красномъ оврагѣ
Семейная гостиная была продолговатая комната съ окошками на обоихъ концахъ; одно изъ нихъ выходило на усадьбу и вдоль Рипиля до береговъ Флоса, а другое на мельницу. Магги сидѣла съ работой у втораго окна, когда она увидѣла, что мистеръ Уокимъ въѣзжалъ на дворъ, какъ обыкновенно, на своей красивой вороной лошади, но, противъ обыкновенія, не одинъ: его сопровождалъ кто-то завернутый въ плащъ и на хорошенькомъ пони. Магги не успѣла придти къ сознанію, что это Филиппъ возвратился, какъ уже они поровнялись съ окномъ и онъ дотронулся до своей шляпы, между-тѣмъ какъ отецъ его, искоса подмѣтивъ это движеніе, взглянулъ на нихъ, быстро повернувшись къ нимъ лицомъ.
Магги поспѣшно отошла отъ окна и понесла свою работу наверхъ. Мистеръ Уокимъ иногда заходилъ повѣрять книги, и Магги чувствовала, что свиданіе ея съ Филиппомъ потеряло бы всю цѣну въ присутствіи обоихъ отцовъ. Когда-нибудь, быть-можетъ, она его увидитъ опять, такъ-что будетъ имѣть возможность пожать ему руку, сказать ему, что она помнитъ его доброе расположеніе къ Тому и все, что онъ говорилъ ей встарину, хотя они не могли болѣе никогда быть опять друзьями. Магги нисколько не была взволнована при мысли увидѣть снова Филиппа; она только сохранила къ нему родъ дѣтской признательности и помнила, какъ онъ уменъ и разсудителенъ; въ первыя недѣли своего одиночества она постоянно вспоминала о немъ въ чредѣ людей, бывшихъ въ ея жизни съ ней ласковыми. Часто она, делала имѣть его братомъ или наставникомъ, какъ она мечтала во время ихъ продолжительныхъ бесѣдъ; это желаніе, слишкомъ, вскорѣ исчезло въ ней, изгнанное вмѣстѣ съ другими подобными ему мечтами жаждой независимости; къ-тому жь какъ знать, думала она, не измѣнился ли Филиппъ нa чужбинѣ; можетъ-быть, онъ сдѣлался свѣтскимъ человѣкомъ и уже вовсе не дорожитъ разговорами со мной. Лицо его, однакожь, чрезвычайно-мало измѣнилось; оно было, такъ-сказать, увеличенная и болѣе-возмужалая копія его некогда блѣднаго ребяческаго лица, но сохранило тѣ же сѣрые глаза и вьющіеся темнорусые волосы; прежній физическій недостатокъ его по старому вызывалъ прежнее сожалѣніе, и послѣ продолжительныхъ колебаній Магги почувствовала, что ей несмотря ни на что, хотѣлось бы сказать ему нѣсколько словъ. Можетъ-быть, онъ все такъ же унылъ и попрежнему будетъ радъ, если она съ участіемъ взглянетъ на него. Ее занималъ вопросъ: помнитъ ли онъ, какъ онъ любилъ ея глаза; съ этой мыслью Магги взглянула-было въ квадратное зеркало, которому было приписано висѣть стекломъ къ стѣнѣ, и уже соскочила со стула, чтобъ перевернуть его, но тотчасъ же переломила себя и взялась за работу, стараясь побѣдить поднявшіяся въ душѣ ея жеданія и принуждая себя припоминать отрывки изъ гимновъ до-тѣхъ-поръ, пока она увидѣла, что Филиппъ и его отецъ возвращались по дорогѣ и что она могла опять сойти внизъ.
Это было въ концѣ іюня, и Магги рѣшила, что она въ тотъ день продолжитъ свою ежедневную прогулку, составлявшую ея единственное развлеченіе; но въ этотъ и въ слѣдующіе дни она была такъ занята срочной работой, что не могла выйти за рѣшетку дома, и чтобъ подышать свѣжимъ воздухомъ, должна была довольствоваться сидѣніемъ у воротъ. Одна изъ ея обыкновенныхъ прогулокъ въ тѣ дни, когда она не имѣла надобности идти въ Сен-Оггсъ, къ мѣсту, лежащему, пройдя такъ-называемую "Гору" незначительное возвышеніе, поросшее деревьями и расположенное вдоль дороги, проходящей мимо воротъ дорнкотской мельницы. Я говорю незначительное потому, что, по высотѣ своей, "гора" эта была не болѣе какъ холмъ; но бываютъ, случаи, когда судьба дѣлаетъ изъ пригорка средство къ достиженію роковой цѣли. На томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ холмъ спускался къ равнинѣ, ее огибала тропинка и вела къ другой сторонѣ возвышенности, испещренной рытвинами и насыпями, оставшимися отъ бывшей тамъ нѣкогда каменоломни; но ужь давно и рытвины и насыпи поросли кустарникомъ и деревьями, а мѣстами травой, служащею пастбищемъ небольшому числу овецъ. Въ дѣтскіе годы свои Магги смотрѣла на это мѣсто, называемое "Краснымъ Оврагомъ", съ большимъ страхомъ, и нужно было все ея довѣріе къ храбрости Тома, чтобъ она рѣшилась отважиться на прогулку въ этомъ мѣстѣ, каждая яма котораго была наполнена, въ ея воображеніи призраками разбойниковъ и дикихъ звѣрей. Теперь же оно имѣло для нея ту прелесть, которую имѣетъ всякая скала съ оврагомъ, и вообще всякая неровность для глаза, привыкшаго къ однообразно-гладкой мѣстности; въ-особенности же лѣтомъ, когда она могла сидѣть въ поросшемъ травой оврагѣ подъ вѣтвистой ясенью и прислушиваться къ жужжанію насѣкомыхъ, подобному мельчайшимъ бубенчикамъ, пришитымъ къ одеждѣ богини Тишины, или смотрѣть, какъ солнечные лучи пробивались сквозь густыя вѣтви отдаленныхъ деревьевъ, какъ-бы для того, чтобъ прогнать и затмить нѣжную небесную лазурь дикихъ гіацинтовъ. Въ эту іюньскую пору шиповникъ былъ во всемъ цвѣтѣ, и это была еще причина для Магги направить свою прогулку въ Красный Оврагъ охотнѣе, чѣмъ въ другое мѣсто, въ первый разъ, какъ она могла погулять на свободѣ -- удовольствіе, которое она такъ любила, что иногда, въ своихъ порывахъ самоотверженія, думала не позволять себѣ его часто. Взгляните на нее теперь, какъ она исчезаетъ за поворотомъ дороги и входитъ въ ущелье по узкой тропинкѣ, проходящей чрезъ группу сосенъ. Ея высокая фигура виднѣется сквозь наслѣдственную черную шелковую шаль, изъ какой-то рѣдкой, похожей на сѣть, матеріи; и въ томъ мѣстѣ, гдѣ, она убѣждена, ее болѣе никто не видитъ, она снимаетъ свою шляпку и привязываетъ ея ленты къ рукѣ. Ей, безъ-сомнѣнія, на видъ можно было дать болѣе шестнадцати лѣтъ, вслѣдствіе ли спокойно-грустнаго взгляда, невыражавшаго никакой тревоги или ожиданія, или потому, что ей роскошная грудь и вся фигура носили отпечатокъ преждевременной зрѣлости. Ея молодость и здоровье выдержали безъ всякаго поврежденія вольныя и невольныя превратности судьбы, и ночи, проведенныя ею, въ видѣ добровольнаго наказанія, на твердомъ полу, не оставили никакихъ слѣдовъ; глаза ясны, загорѣлыя щеки круглы и тверды, нѣсколько-полныя, губы красны. Смуглый цвѣтъ лица и черный, какъ смоль, вѣнокъ волосъ на головѣ придаютъ ей видъ какого-то сродства съ большими соснами, на которыхъ она смотритъ какъ-будто съ любовью. Однакожь, глядя на нее, испытываешь какое-то неловкое чувство, ощущеніе какой-то неизбѣжной борьбы противорѣчащихъ элементовъ: въ ней есть то безстрастное выраженіе, какое мы часто видимъ на старыхъ изображеніяхъ лицъ въ допотопныхъ шляпахъ, несоотвѣтствующее молодости, которая, того-и-гляди, выскажется въ неожиданномъ страстномъ взглядѣ и мгновенно разгонитъ все это спокойствіе, подобно тому, какъ затушенный огонь снова вспыхиваетъ въ то время, какъ ужь не ожидаютъ болѣе опасности. Магги въ настоящую минуту не была въ тревожномъ состояніи; она, глядя на старыя сосны, совершенно-спокойно наслаждалась чистымъ воздухомъ, и думала, что эти обломанные концы вѣтвей были памятники прошедшихъ бурь, отъ которыхъ красные стволы сосенъ только поднялись еще выше. Въ то время, какъ глаза ея все еще были подняты кверху, она замѣтила движущуюся фигуру по тѣни, которую бросало вечернее солнце на поросшую травой тропинку впереди ея. Она съ видомъ испуга опустила глаза и увидѣла Филиппа Уокима, который сперва приподнялъ передъ ней шляпу и потомъ съ смущеніемъ протянулъ ей руку. Магги также покраснѣла отъ неожиданности, которая вскорѣ уступила мѣсто удовольствію. Магги взяла его руку и посмотрѣла на эту уродливую фигуру открыто, глазами, въ которыхъ въ ту минуту отражалось только воспоминаніе ея дѣтскихъ чувствъ, воспоминаніе, которое всегда живо хранилось въ ней. Она первая заговорила:
-- Вы испугали меня, сказала она съ томною улыбкой.-- Я никогда не встрѣчаю здѣсь никого. Какъ это вы сюда попали? Или вы пришли сюда нарочно, чтобъ встрѣтиться со мною?
Нельзя было не замѣтить, что Магги снова чувствовала себя дитятей.
-- Да, именно, проговорилъ все еще смущенный Филиппъ: -- мнѣ очень хотѣлось васъ видѣть. Я долго вчера поджидалъ васъ на скамьѣ подлѣ дома, думая, не выйдете ли вы, но вы не вышли; я сегодня снова сталъ подкарауливать васъ, и когда увидѣлъ, по какой дорогѣ вы пошли, то не терялъ васъ изъ виду и обошелъ сюда вокругъ горы. Я надѣюсь, что вы на меня за это не сердитесь.