-- Нѣтъ, сказала Магги съ невыразимой простотой, дѣлая нѣсколько шаговъ такъ, чтобъ Филиппъ понялъ, что она желаетъ пройтись вмѣстѣ съ нимъ.-- Я, напротивъ, очень-рада, что вы пришли, такъ-какъ я очень желала имѣть случай поговорить съ вами. Я никогда не забывала, какъ вы издавна были добры къ Тому и ко мнѣ; но не была увѣрена, что вы, съ своей стороны, съ такими же чувствами вспоминали о насъ. Мы съ Томомъ имѣли съ-тѣхъ-поръ много заботъ и испытаній; а я думаю, что это еще болѣе заставляетъ думать о томъ, что было прежде.
-- Я сомнѣваюсь, чтобъ вы думали обо мнѣ столько, сколько я о васъ, сказалъ робко Филиппъ.-- Знаете ли что, когда я уѣхалъ, я нарисовалъ вашъ портретъ въ томъ видѣ, какъ вы были въ то утро, когда вы мнѣ сказали въ учебной, что никогда не забудете меня.
Филиппъ вынулъ изъ кармана довольно-большой футляръ для миньятюръ, и открылъ его. Магги увидѣла себя, какою она была прежде, облокотившеюся на столъ съ черными, висѣвшими изъ-за ушей локонами и какими-то странными, задумчивыми глазами, устремленными въ даль. Это былъ акварельный портретъ большаго достоинства.
-- Ахъ! сказала Магги, улыбаясь и съ горѣвшими отъ удовольствія щеками: -- какая я была смѣшная дѣвочка! Я себя помню въ этомъ розовомъ платьѣ и съ этой прической. Я была настоящая цыганка; впрочемъ, я осталась ею и теперь, прибавила она послѣ непродолжительной паузы.-- Такова ли я, какою вы ожидали меня найти?
Слова эти могли бы быть сказаны и кокеткой; но открытый, ясный взглядъ, который Магги устремила на Филиппа, не былъ взглядомъ кокетки. Она въ-самомъ-дѣлѣ надѣялась, что онъ любилъ ея лицо; какимъ оно было теперь; но это было, просто, проявленіе сродной ей склонности къ восхищенію и любви. Филиппъ встрѣтилъ ея взоръ и долго глядѣлъ на нее, прежде нежели спокойно отвѣтилъ:
-- Нѣтъ, Магги.
Лицо Магги слегка поблѣднѣло и губа ея задрожала. Она опустила вѣки, но не отвернула головы и Филиппъ продолжалъ смотрѣть на нее; послѣ чего онъ медленно произнесъ:
-- Вы гораздо-лучше, нежели я думалъ.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? сказала Магги, и удовольстніе вызвало на лицѣ ея краску сильнѣе прежней.
Она отвернулась отъ него и сдѣлала нѣсколько шаговъ молча, глядя прямо передъ собой, какъ-будто желая примирить совѣсть съ вновь-возбужденными въ ней мыслями. Дѣвица такъ привыкла смотрѣть на наряды, какъ на главное основаніе тщеславія, что, обѣщая себѣ не смотрѣться въ зеркало, Магги болѣе думала тѣмъ удалить отъ себя мысль наряжаться, не любоваться своимъ лицомъ. Сравнивая себя съ богатыми, роскошно-одѣтыми барынями, ей ни разу не приходила мысль, что она можетъ произвести эффектъ своей наружностью. Филиппу, казалось, нравилось это молчаніе. Онъ шелъ рядомъ съ ней, любуясь ею, какъ-будто это зрѣлище не оставляло мѣста никакимъ другимъ желаніямъ. Они вышли изъ-подъ сосенъ и очутились въ зеленой ложбинѣ, подобной амфитеатру и почти окруженной блѣдно-розовыми цвѣтами шиповника. По-мѣрѣ того, какъ свѣтъ сталъ ярче надъ ними, лицо Магги стало менѣе пылать. Она остановилась и, снова взглянувъ на Филиппа серьёзнымъ, грустнымъ голосомъ, сказала: