-- На все будетъ свое время, отвѣчалъ мистеръ Глегъ, нежелавшій прерывать начатаго разговора.-- Что, вы не нужны на буянѣ, Томъ?
-- Нѣтъ, сэръ; я оставилъ Стоу вмѣсто себя.
-- Ну-ка, поставьте вашъ коробъ и покажите мнѣ товаръ, сказала мистрисъ Глегъ, придвигая къ окну стулъ и садясь на него съ важностью.
-- Пожалуйста, не требуйте этого, сударыня, сказалъ Бобъ убѣдительно.
-- Не разсуждайте болѣе! строго сказала мистрисъ Глегъ:-- а дѣлайте, что я вамъ говорю.
-- Ну, сударыня, я совершенно пропалъ! сказалъ Бобъ, медленно опуская свой коробъ и неохотно развязывая его:-- но приказанія ваши должны быть исполнены (онъ говорилъ съ большой разстановкой). Вы, навѣрное, ничего не купите у меня: я бы даже жалѣлъ, еслибъ вы это сдѣлали... Подумайте о бѣдныхъ деревенскихъ женщинахъ, которыя никогда не уходятъ изъ дома болѣе, нежели на какіе-нибудь сто ярдовъ... было бы очень жаль, еслибъ кто-нибудь сталъ перекупать у нихъ ихъ товаръ. Для нихъ настоящій праздникъ, когда онѣ завидятъ мой коробъ; а такого товару мнѣ нескоро достать. Наконецъ, мнѣ теперь некогда, потому-что я собираюсь идти въ Лесгамъ. Посмотрите, и Бобъ началъ снова говорить съ живостью, показывая красный шерстяной платокъ съ вышитымъ въ одномъ изъ угловъ его вѣнкомъ:-- вотъ отъ этой вещи потекутъ слюньки у любой крестьянской дѣвушки, и стоитъ она всего два шиллинга, а почему? потому-что въ одномъ изъ концовъ ея есть небольшая дырка, проѣденная молью. Я думаю, что Провидѣніе посылаетъ моль и плѣсень нарочно для того, чтобъ сбавить цѣну съ товаровъ въ пользу хорошенькихъ, но небогатыхъ женщинъ. Еслибъ не моль, то всѣ платки, которые онѣ теперь носятъ, пошли бы къ богатымъ и красивымъ барынямъ, какъ вы, сударыня, по пяти шиллинговъ за штуку -- ни гроша менѣе; между-тѣмъ, что дѣлаетъ моль? она мгновенно отъѣдаетъ три шиллинга съ цѣны, и тогда разнощики, какъ я, могутъ нести ихъ вмѣсто огня въ тѣмъ, которыя живутъ въ темныхъ хижинахъ. Посмотрите: не все ли равно взглянуть на пламя, что на этотъ платокъ?
Бобъ подержалъ его въ нѣкоторомъ разстояніи, чтобъ лучше полюбоваться имъ; но мистрисъ Глегъ сказала рѣзко:
-- Да; во въ это время года ненужно никому огня. Отложите эти цвѣтныя вещи въ сторону и покажите мнѣ ваши тюли, если они у насъ есть.
-- Эхъ, сударыня! я, вѣдь, предсказывалъ вамъ, что случится, сказалъ Бобъ, отбрасывая въ сторону красный товаръ съ видомъ отчаянія.-- Я зналъ, что вамъ не понравится смотрѣть на вещи, которыя я продаю. Вотъ, напримѣръ, кусокъ цвѣтной кисеи, ну, къ чему вамъ смотрѣть на него? Это было бы все-равно, какъ еслибы вы стали смотрѣть ни пищу бѣдныхъ; оно только отбило бы у васъ аппетитъ. Въ серединѣ этого куска узоръ не удался, вслѣдствіе чего кисея эта, которая такъ хороша, что ее могла бы носить принцесса Викторія, пойдетъ женѣ лавочника, въ Фиббсъ-Эндъ за десять шиллинговъ за весь кусокъ, то-есть десять ярдовъ, считая въ томъ числѣ мѣсто съ изъяномъ, между-тѣмъ, какъ цѣна его была бы двадцать-пять шиллинговъ, и ни гроша менѣе.
И Бобъ отбросилъ кусокъ назадъ на траву, какъ-бы щадя взоры мистрисъ Глегъ.