-- Бесси, приди, поцалуй меня; нашъ молодецъ сдѣлалъ хорошее дѣло. Ты теперь опять можешь зажить спокойнѣе.
Когда онъ поцаловалъ ее и подержалъ съ минуту ея руку, его мысли опять возвратились къ деньгамъ.
-- Я бы очень желалъ взглянуть на деньги, Томъ, сказалъ онъ, вертя пальцами на столѣ лежавшія монеты.-- Я, кажется, былъ бы покойнѣе.
-- Вы ихъ завтра увидите, батюшка, сказалъ Томъ.-- Мой дядя Динъ назначилъ завтрашній день кредиторамъ собраться у "Золотаго Льва" и онъ для нихъ заказалъ обѣдъ къ двумъ часамъ. Дядя Глегъ вмѣстѣ съ нимъ будутъ тамъ. Объ этомъ объявляли въ субботу въ "Вѣстникѣ".
-- Такъ Уокимъ объ этомъ знаетъ! сказалъ мистеръ Тёливеръ, съ блиставшими торжествомъ глазами.-- А! продолжалъ онъ, протяжнымъ горловымъ голосомъ, вынимая свою табакерку -- единстыенную роскошь, которую онъ сохранилъ, и, постарому, прихлопнувъ по ней съ прежнимъ недовѣрчивымъ видомъ: -- я отдѣлаюсь отъ него теперь, хотя придется оставить старую мельницу. Я думалъ, что здѣсь придется и умирать, но я не могу... Есть у насъ стаканъ водки въ домѣ, или нѣтъ ничего, Бесси?
-- Да, отвѣчала мистрисъ Тёливеръ, доставая свою весьма-уменьшенную связку ключей: -- есть немного: сестра Динъ мнѣ принесла, когда я была больна.
-- Достань ее мнѣ, давай сюда. Я чувствую Маленькую слабость. Томъ, мой другъ, сказалъ онъ, голосомъ громче прежняго, когда онъ выпилъ немного водки съ водой: -- ты имъ рѣчь скажешь. Я скажу имъ, что это ты выработалъ большую часть денегъ. Они увидятъ, наконецъ, что я честный человѣкъ и что у меня сынъ честный. А! Уокимъ былъ бы немало радъ имѣть такого сына, какъ мой, прекраснаго, прямого молодца, вмѣсто того, несчастнаго, криваго существа! Ты сдѣлаешь дорогу на свѣтѣ, мой другъ; ты, можетъ-быть, доживешь до того дня, что увидишь Уокима съ сыномъ ступенькой, или двумя ниже тебя. Очень можетъ быть, что тебя возьмутъ въ долю, такъ-какъ твой дядя былъ прежде тебя -- ты на хорошей дорогѣ; а тогда ничто не помѣшаетъ тебѣ разбогатѣть... А если ты когда-нибудь будешь богатъ довольно, постарайся достать назадъ старую мельницу.
Мистеръ Тёливеръ опрокинулся на спинку своего кресла; его разсудокъ, такъ долго бывшій подъ гнетомъ горькихъ неудачъ и лишеній, вдругъ преисполнился великой радостью и рисовалъ передъ нимъ картины довольства и благополучія. Однакожъ, какое-то предчувствіе шептало ему, что этимъ благополучіемъ не придется ему пользоваться.
-- Дай мнѣ руку, мой другъ! сказалъ онъ, вдругъ протягивая свою руку.-- Великое счастіе, когда человѣкъ можетъ гордиться добрымъ сыномъ. Мнѣ это выпало на долю.
Эта минута была счастливѣйшая въ жизни Тома; даже Магги позабыла на-время свои несчастья. Томъ былъ очень-добръ и Магги, въ минуту справедливаго уваженія и благодарности, простила ему вину, которую онъ загладилъ своимъ великодушіемъ, между-тѣмъ, какъ отъ него она не имѣла права ждать того же. Она не завидовала Тому въ этотъ вечеръ, хотя, казалось, у отца она уже была на второмъ планѣ.