-- Развѣ ему хуже?
-- У него очень-сильно болѣла голова всю ночь, но онъ не говоритъ, чтобъ ему было хуже; онъ только вдругъ сказалъ мнѣ: "Бесси, приведи дѣтей, да скажи, чтобъ они поторопились".
Магги и Томъ поспѣшно накинули на себя платье и почти въ одно время вошли въ комнату отца. Онъ ждалъ ихъ; лицо его выражало страданія, но взглядъ былъ совершенно сознательный. Мистрисъ Тёливеръ стояла у его постели, дрожа отъ испуга; она казалась постарѣвшей и изнуренной отъ того, что прервали ея сонъ. Магги первая подошла къ постели, но отецъ обратилъ свой взглядъ на Тома, который. стоялъ за нею.
-- Томъ, мой мальчикъ, пришелъ мой часъ: я уже болѣе не встану... Міръ мнѣ былъ не по силамъ; но ты, мальчикъ, сдѣлалъ все, что могъ, чтобъ поправить дѣла наши. Дай мнѣ еще разъ пожать твою руку, пока я еще съ вами.
Онъ пожалъ руку сыну и они съ минуту смотрѣли безмолвно другъ на друга. Наконецъ Томъ сказалъ, стараясь говорить-твердо:
-- Имѣете ли вы, батюшка, какое-нибудь желаніе, которое я могъ бы исполнить, когда...
-- Охъ, мальчикъ мой!... ты постараешься опять купитъ мельницу?
-- Да, батюшка.
-- Вотъ мать твоя: ты постараешься вознаградить ее за мои неудачи... а мою дѣвочку...
Больной взглянулъ на Магги, и бѣдная дѣвочка, у которой сердце разрывалось отъ горя, кинулась на колѣни передъ постелью, чтобъ быть ближе къ этому исхудалому, изнуренному лицу, бывшему такъ долго предметомъ всей ея любви и попеченій.