-- Ты хорошо знаешь мой образъ мыслей объ этомъ предметѣ. Мнѣ не къ чему повторять то, что я сказалъ годъ назадъ. Пока отецъ былъ живъ, я считалъ своимъ долгомъ употребить всѣ средства, чтобъ не позволить тебѣ обезчестить его, равно какъ и себя и всѣхъ насъ. Но теперь я не долженъ мѣшаться въ твои дѣла. Ты желаешь быть независимою -- ты такъ сказала мнѣ послѣ смерти отца. Я не перемѣнилъ своего мнѣнія. Если ты хочешь имѣть своимъ женихомъ Филиппа Уокима, то должна отказаться отъ меня.

-- Я вовсе этого не хочу, милый Томъ; объ этомъ и рѣчи нѣтъ. Изъ этого бы вышло только горе и несчастіе. Но я скоро отправляюсь, и желала бы разстаться съ нимъ друзьями. Люси желаетъ того же.

Лицо Тома нѣсколько прояснилось.

-- Я ничего не имѣю противъ того, чтобъ ты случайно встрѣчалась съ нимъ у дядюшки; я вовсе не желаю, чтобъ ты стала открыто показывать, что его избѣгаешь. Но, Магги, я не имѣю къ тебѣ довѣрія: тебя можно подбить на что угодно.

Послѣднія слова были слишкомъ-жестоки. У Магги задрожали губы.

-- Зачѣмъ тебѣ говорить подобныя вещи, Томъ? Это, право, очень-жестоко съ твоей стороны. Развѣ я не исполнила, не перенесла все, какъ только могла лучше? Я сдержала данное тебѣ обѣщаніе, когда... когда жизнь моя была невеселая, не веселѣе твоей...

Магги не могла выдержать характера, слезы прихлынули къ ея глазамъ. Когда Магги не была разсержена, доброе или не доброе слово были для нея то же, что свѣтлое солнце, или темная туча для бабочки. Впрочемъ, чувство любви всегда брало верхъ, какъ въ былыя, времена. И братнино сердце не осталось глухо, но Томъ обнаруживалъ свою любовь только ему свойственнымъ образомъ. Онъ. нѣжно положилъ свою руку на плечо сестрѣ и проговорилъ тономъ нравоучителя:

-- Выслушай меня, Магги. Я тебѣ объясню, что я хотѣлъ сказать. Ты всегда переходишь изъ крайности въ крайность: у тебя не достаетъ здраваго сужденія и силы характера, и при всемъ томъ, ты увѣрена, что знаешь лучше другихъ, какъ жить на свѣтѣ и не хочешь принимать добрыхъ совѣтовъ. Ты знаешь, я не желалъ, чтобъ ты искала себѣ мѣста. Тётка Пулетъ предлагала тебѣ жить у нея, прилично и спокойно между родней до-тѣхъ-поръ, пока я буду въ-состояніи устроить собственный уголокъ для тебя и матушки -- вотъ чего я добиваюсь. Я хотѣлъ, чтобъ сестра моя оставалась барыней, я бы всегда заботился и пекся о ней, какъ желалъ того покойный батюшка, пока не нашлась бы для нея приличная партія; но мы всегда расходимся въ нашихъ понятіяхъ, и ты, я знаю, ни за что не перемѣнишь своего образа мыслей. Хотя, я увѣренъ, у тебя довольно здраваго смысла, чтобъ понять, что братъ, который потерся на свѣтѣ и видится больше твоего съ людьми, долженъ лучше знать, что прилично для его сестры и что нѣтъ. Ты считаешь меня недобрымъ, но привязанность моя къ тебѣ не можетъ заставить меня дѣйствовать иначе, какъ въ видахъ твоей пользы, хотя бы мои поступки и противорѣчили твоимъ собственнымъ убѣжденіямъ.

-- Да, я знаю это, милый Томъ, сказала Магги, все еще всхлипывая и стараясь удержать слезы.-- Я знаю, что ты готовъ много для меня сдѣлать; я знаю, сколько ты работаешь и какъ мало бережешь себя. Я тебѣ очень благодарна; но, право, ты не можешь судить за меня -- наши характеры слишкомъ-различны. Ты не знаешь, какъ неодинаково одна и та же вещь дѣйствуетъ на меня и тебя?

-- Я это понимаю, слишкомъ-хорошо понимаю. На сколько, напримѣръ, твои убѣжденія о семейной чести и о достоинствѣ молодой дѣвушки должны отличаться отъ моихъ понятій о тѣхъ же предметахъ, чтобъ ты могла рѣшиться слушать тайныя признанія Филиппа Уокима. Еслибъ онъ мнѣ и не былъ противенъ во всѣхъ отношеніяхъ, я бы возсталъ противъ одной мысли, что имя сестры моей сочетается съ именемъ сына того, кто ненавидитъ насъ всѣхъ, проклинаетъ память отца и съ презрѣніемъ выгналъ бы тебя изъ своего дома. Всякаго другаго зрѣлище, котораго ты была свидѣтельницею незадолго до смерти отца, заставило бы отвернуться съ отвращеніемъ отъ такого обожателя, какъ Филиппъ Уокимъ; но я не увѣренъ, чтобъ оно такъ подѣйствовало на тебя -- съ тобой я никогда ни въ чемъ не увѣренъ. Въ одно время ты находишь удовольствіе въ какомъ-то извращенномъ самоотверженіи, а минуту спустя, ты не имѣешь силы удержаться отъ того, что ты сама сознаешь дурно.