Между-темъ Магги сидѣла въ своей лавкѣ; холодная дрожь пробѣгала по всему тѣлу ея и болѣзненное ощущеніе, которое она чувствовала въ глазахъ, происходило отъ давно и упорно-сдержанныхъ слезъ. Не-уже-ли вся жизнь ея должна была пройти такимъ образомъ? Не-уже-ли въ жизни ее ожидала только постоянная внутренняя борьба? Она безсознательно слушала суетливые, равнодушные разговоры, звучавшіе вокругъ нея, и дорого бы дала, чтобъ отдѣлаться отъ своихъ грустныхъ мыслей и перенестись въ этотъ миръ легкій и болтливый. Въ эту самую минуту пасторъ Кеннъ, недавно-вошедшій въ залу, прогуливался взадъ и впередъ по базару, держа руки за спиною и обозрѣвая всё, что находилось въ залѣ. Вскорѣ глаза его остановились на Магги и онъ былъ пораженъ выраженіемъ глубокой грусти на ея прекрасномъ лицѣ. Она сидѣла покойно, не шевелясь, потому-что толпа покупателей уменьшилась значительно въ этотъ поздній часъ. Джентльмены преимущественно предпочитали полдень для своихъ посѣщеній, и лавка Магги была почти пуста. Это обстоятельство и ея грустный и задумчивый видъ представляли разительный контрастъ съ ея подругами, которыя всѣ были заняты, веселы и оживлены. Обстоятельство это сильно заинтересовало. Замѣчательное лицо ея, весьма-естественно, привлекло его вниманіе въ церкви какъ новость. Побывавъ какъ-то по дѣлу у мистера Дина, онъ былъ ей представленъ, но кромѣ трехъ или четырехъ словъ ему ни разу еще не удавалось съ ней поговорить. Онъ направился къ ней теперь, и Магги, замѣтивъ, что кто-то къ ней подходитъ, встрепенулась, подняла глаза и приготовилась говорить. Когда она увидѣла лицо пастора Кенна, она почувствовала инстинктивно облегченіе отъ нѣкотораго безпокойства при видѣ новаго покупателя. Лицо Кенна было одно изъ тѣхъ открытыхъ лицъ, людей среднихъ лѣтъ, съ серьёзнымъ проницательнымъ добродушіемъ, сіявшимъ на немъ. Оно, казалось, свидѣтельствовало о человѣкѣ, достигшемъ до твердаго и безопаснаго берега, и смотрѣвшемъ съ безсильнымъ состраданіемъ на несчастныхъ, которые еще боролись съ свирѣпыми волнами. Въ эту минуту впечатлѣніе, произведенное на Магги, когда она впослѣдствіи о немъ припоминала, было нѣчто въ родѣ обѣщанія. Люди среднихъ лѣтъ, пережившіе уже нѣкоторымъ образомъ пору сильныхъ ощущеній, живутъ воспоминаніями; но ихъ воспоминанія не совсѣмъ еще созерцательны; въ нихъ мы видимъ часто большое участіе страстей. Такіе люди могутъ служить натуральными проповѣдниками; ихъ прямое назначеніе посвятить себя на то, чтобъ быть и избавителями спотыкающихся на пути жизни юношей и несчастныхъ жертвъ отчаянія. Многіе изъ насъ въ извѣстныя минуты нашей юности съ радостью привѣтствовали бы священника такого природнаго ордена, вмѣсто всевозможныхъ каноническихъ или неканоническихъ; но -- увы! мы должны были, подобно Магги, достигать девятнадцатилѣтняго возраста безъ всякой посторонней помощи.
-- Мнѣ кажется, вы находите свою обязанность немного-утомительною, миссъ Тёливеръ? сказалъ мистеръ Кейнъ.
-- Да, немного, сказала Магги, непривыкшая очевидные факты скрывать любезнымъ и учтивымъ образомъ.
-- Но я могу передать мистрисъ Кеннъ, что вы весьма-скоро распродали ея товары, прибавилъ онъ:-- она вамъ будетъ чрезвычайно-благодарна.
-- О! съ моей стороны я ничего не сдѣлала особеннаго: джентльмены очень-скоро раскупили халаты и вышитые жилеты; но я полагаю, что всякая бы другая, на моемъ мѣстѣ, распродала бы болѣе. Я ничего не знала сказать о нихъ.
Пасторъ Кеннъ улыбнулся.
-- Я надѣюсь, что вы будете теперь моей постоянной прихожанкой, миссъ Тёливеръ -- не правда ли? До-сихъ-поръ вы жили очень далеко отсюда.
-- Я была учительницею въ одной школѣ, а теперь перехожу въ другую скоро.
-- А я надѣялся, что вы останетесь между вашими друзьями, которые всѣ въ этомъ околоткѣ, если я не ошибаюсь.
-- О! я должна ѣхать, сказала Магги, пристально гладя на пастора съ выраженіемъ упованія въ глазахъ, какъ-будто въ этихъ трехъ словахъ она ему разсказала всю свою исторію.