-- Магги! сказалъ онъ, наконецъ, остановившись противъ нея и въ голосѣ его звучала мольба несчастнаго, страстнаго человѣка.-- Магги! пожалѣйте меня... выслушайте меня... простите меня. Я буду вамъ повиноваться во всемъ, ничего не сдѣлаю безъ вашего согласія, но не губите нашу жизнь на вѣки безразсудной злобой, немогущей принести пользы никому, а только родить горе и зло. Сядьте, дорогая моя, Магги, подождите, подумайте. Не обходитесь со мной, какъ-будто вы мнѣ не довѣряете.
Онъ затронулъ самую чувствительную струну Магги, но она уже твердо рѣшилась перенести всѣ страданія.
-- Мы не должны ждать, сказала она тихо, но ясно:-- мы должны сейчасъ же разстаться.
-- Мы не можемъ разстаться, Магги! воскликнулъ Стивенъ, съ увлеченіемъ.-- Я не могу этого перенести! И что за польза вамъ терзать меня? Вѣдь, дѣло сдѣлано, что бъ оно тамъ ни было. Развѣ вы кому-нибудь поможете тѣмъ, что сведете-меня съ ума?
-- Я никогда даже ради васъ не начну новой жизни, добровольнымъ согласіемъ утвердивъ то, что не должно было случиться. То, что я вамъ говорила въ Басестѣ, то я чувствую и теперь: я скорѣе согласилась бы умереть, чѣмъ поддаться такому искушенію. Гораздо было бы лучше, еслибъ мы тогда разстались на вѣкъ. Но теперь мы должны разстаться.
-- Мы не разстанемся, разразился страстно Стивенъ. Онъ инстиктивно прислонился спиной къ двери, забывая все, что онъ говорилъ за нѣсколько минутъ.-- Я не хочу этого терпѣть. Вы дѣлаете меня просто безумнымъ и я не отвѣчаю болѣе за себя.
Магги вздрогнула. Она чувствовала, что нельзя будетъ разстаться вдругъ. Ей теперь нужно было затронуть благородную струну Стивена; она должна была вынести труднѣйшее испытаніе, чѣмъ поспѣшное бѣгство въ минуту увлеченія. Она сѣла. Стивенъ, слѣдя за всѣми ея движеніями, съ какимъ-то отчаяніемъ, тихо подошелъ къ ней, сѣлъ рядомъ и съ жаромъ схватилъ ея руку. Сердце ея билось, какъ сердце испуганной птички, но эта рѣшительная оппозиція придавала ей еще болѣе силы. Она чувствовала, что рѣшимость ея крѣпнетъ каждую минуту.
-- Вспомните, что вы чувствовали нѣсколько недѣль назадъ, начала она: -- вспомните, что мы оба чувствовали, что мы связаны священными узами съ другими и не должны побѣдить въ насъ тѣ чувства, которыя могутъ заставить насъ измѣнить нашему долгу. Мы измѣнили нашей рѣшимости, но и теперь долгъ нашъ тотъ же самый и нарушить его также грѣшно.
-- Нѣтъ, сказалъ Стивенъ: -- мы доказали, что невозможно было оставаться вѣрными нашей рѣшимости. Мы доказали, что чувство, которое насъ заставляетъ стремиться другъ къ другу, слишкомъ-сильно, чтобъ его побѣдить. Естественный законъ выше всѣхъ законовъ; мы не виноваты, что онъ причиняетъ страданія нѣкоторымъ людямъ.
-- Нѣтъ, Стивенъ, я увѣрена, что мы дѣлаемъ нехорошо. Я думала много объ этомъ и вижу, что еслибъ мы такъ разсуждали, то мы бы оправдали всякую измѣну, жестокость и нарушеніе самыхъ священныхъ узъ. Если прошедшее не должно насъ связывать, то что жь тогда долгъ? Не было бы тогда закона, кромѣ минутнаго побужденія страсти.