Послѣ обѣда, между четырехъ и пяти часовъ, Томъ Тёливеръ стоялъ въ аллеѣ, ведущей къ старому дому дорнкотской мельницы. Пять дней прошло съ-тѣхъ-поръ, какъ Стивенъ и Магги покинули Сент-Оггсъ. Онъ былъ теперь хозяинъ дома и наполовину уже исполнилъ завѣщаніе покойнаго отца. Впродолженіе нѣсколькихъ лѣтъ, стараясь постоянно обуздывать свой характеръ и работая, что есть силы, Томъ достигъ всеобщаго уваженія, съ-искони-вѣка бывшаго наслѣдственнымъ достояніемъ Додсоновъ и Тёливеровъ.
Но на лицѣ Тома, освѣщенномъ жаркими лучами лѣтняго, вечерняго солнца, не видно было ни удовольствія, ни торжества; губы его были сжаты и выражали неудовольствіе; суровая, глубокая морщина рисовалась надъ его строгими бровями; надвинувъ фуражку на лобъ, съ цѣлью защитить себя отъ лучей, и заложивъ руки глубоко въ карманы, онъ началъ ходить взадъ и впередъ по дорогѣ. Никакихъ извѣстій не было отъ сестры съ-тѣхъ-поръ, какъ Бобъ Джекинъ возвратился на пароходѣ изъ Мёдпорта, и положилъ конецъ всѣмъ невѣроятнымъ предположеніямъ о несчастіи, случившемся на водѣ, объявивъ, что онъ видѣлъ, какъ она сходила на берегъ съ корабля вмѣстѣ съ мистеромъ Стивеномъ Гестъ. Какихъ вѣстей можно было ожидать телерь: что она вышла замужъ, или что? Вѣроятнѣе, что она не вышла замужъ. Томъ приготовился ожидать послѣдняго, то-есть худшаго, что могло случиться -- не смерть, но безчестіе.
Когда онъ шелъ, поворотясь спиной къ воротамъ и глядѣлъ на стокъ воды изъ мельницы, хорошо намъ знакомая женщина, высокаго роста, съ черными, блестящими глазами, подошла къ калиткѣ и остановилась, глядя на него съ сильнымъ біеніемъ сердца.
Брата она въ дѣтствѣ боялась больше всего на свѣтѣ, и страхъ этотъ она сохранила съ лѣтами. Она боялась его такъ, какъ мы всегда боимся тѣхъ людей, которыхъ любимъ, несмотря на ихъ неуступчивость, непреклонность и неизмѣнчивость. Не отдавая себѣ въ этомъ отчета и не имѣя возможности устранить себя отъ этого вліянія, глубокое чувство страха наполняло всю душу Магги въ эту минуту, но она была твердо намѣрена возвратиться къ брату, какъ въ единственное убѣжище, назначенное ей судьбою. Припоминая прежнія свои ошибки и слабости, она чувствовала угрызенія совѣсти за оскорбленіе, нанесенное ею теперь семейству и готова была на глубочайшее униженіе. Она почти желала выслушать отъ Тома строгій упрекъ и готова была молча и терпѣливо покориться рѣзкому, порицающему сужденію брата, противъ котораго она такъ часто возставала. Теперь оно казалось ей болѣе, нежели справедливымъ. Кто могъ быть болѣе кроткимъ, нежели она въ эту минуту? Ей необходима была эта внѣшняя помощь, чтобъ облегчить свою вину, свое несчастіе полнымъ, смиреннымъ признаніемъ передъ людьми, взгляды и слова которыхъ были бы отраженіемъ ея собственной совѣсти.
Магги пролежала въ постели цѣлый день въ Йоркѣ съ страшною головною болью, происшедшею, вѣроятно, отъ ужаснаго напряженія и истощенія въ предшествующій день и ночь. Въ глазахъ ея все еще видны были слѣды физическихъ страданій, и вся ея фигура въ этомъ платьѣ, которое она такъ долго не перемѣняла, придавала ей видъ изнуренный и несчастный. Она приподпяла защелчку калитки и, потихоньку вошла. Томъ не слыхалъ, какъ отворилась калитка, онъ въ эту минуту былъ у самой плотины, близь которой съ шумомъ ревѣлъ потокъ; но онъ скоро повернулся; взглянувъ въ эту сторону, онъ увидѣлъ Магги. Лицо ея, истощенный видъ и одиночество показались ему подтвержденіемъ худшихъ его предположеній. Онъ остановился, дрожа всѣмъ тѣломъ и блѣднѣя отъ отвращенія и негодованія.
Магги тоже пріостановилась шагахъ въ трёхъ отъ него; она чувствовала ненависть въ его взглядѣ: но ей надо же было говорить.
-- Томъ, начала она слабымъ голосомъ: -- я пришла назадъ къ тебѣ; я возвратилась домой искать убѣжища... я тебѣ все разскажу.
-- Нѣтъ тебѣ больше дому у меня, отвѣчалъ онъ, дрожа отъ злобы.-- Ты насъ всѣхъ острамила, ты замарала имя моего отца. Ты сдѣлалась проклятіемъ для лучшихъ друзей твоихъ. Ты сдѣлала подлость... ты обманула... никакія причины недовольно-сильны, чтобъ удержать тебя отъ зла. Я навсегда умываю руки: ты мнѣ больше не сестра.
Въ это время мать ихъ подошла къ дверямъ; она стояла, какъ громомъ пораженная, видя Магги въ такомъ положеніи и слыша слова Тома.
-- Томъ, сказала Магги съ большою рѣшимостью: -- я, можетъ-быть, не такъ виновна, какъ ты подозрѣваешь. Я никогда не хотѣла поддаваться своимъ чувствамъ; я боролась противъ нихъ. Я слишкомъ-далеко заѣхала на лодкѣ, и не могла возвратиться во вторникъ. Я пріѣхала, какъ только могла.