-- Вода очень-скоро прибываетъ, сказалъ Бобъ.-- Пожалуй, скоро и до комнаты доберется: этотъ домъ такъ низко стоитъ. Я думаю лучше бы взять въ лодку Присси съ ребенкомъ, и покориться волнамъ: въ старомъ дому вовсе не безопасно. А какъ я этакъ упущу лодку... а вы-то какъ же? воскликнулъ онъ, взглянувъ при свѣтѣ фонаря, на Магги, стоявшую подъ дождемъ съ весломъ въ рукахъ и съ водою, струившеюся съ ея прекрасныхъ черныхъ волосъ.
Магги не имѣла времени отвѣтить, какъ вдругъ волна, пробѣжавшая вдоль всей линіи домовъ отбросила ихъ далеко въ широкое водное пространство, и съ такою силою, что они очутились по другую сторону теченія рѣки.
Въ первую минуту Магги ничего не чувствовала, ничего не помнила, какъ только то, что она внезапно переменилась этой жизни, которой она такъ страшилась: это былъ переходъ къ смерти безъ ея агоніи; она оставалась во мракѣ одна съ Богомъ.
Все это случилось такъ быстро, такъ было похоже на сонъ, что всякая нить обыкновенной связи явленій, была порвана. Магги опустилась на скамью, безсознательно сжимая въ рукахъ весло, и долгое, долгое время не могла дать себѣ отчета въ своемъ положеніи. Первое, что пробудило ея сознаніе было прекращеніе дождя; тогда она начала различать слабый свѣтъ, отдѣлявшій нависшій надъ головою мракъ отъ широкой водной равнины простиравшейся внизу. Ее выгоняло изъ дома наводненіе -- эта страшная божія кара, отъ которой, бывало, говаривалъ ея отецъ, которая не разъ возмущала ея дѣтскій сонъ, и при этой мысли въ ея воображеніи предсталъ образъ ихъ стараго дома, и Томъ и ея мать: они также обыкновенно слушали отцовскіе разсказы.
"О, Боже! гдѣ я? Какъ попасть мнѣ домой?" воскликнула она, окруженная со всѣхъ сторонъ безмолвіемъ и мракомъ.
Что могло быть съ ними на мельницѣ? Вѣдь ее какъ-то разъ совсѣмъ смыло. Они, можетъ-быть, теперь въ опасности, на краю погибели -- ея мать и ея братъ, одни, лишенные посторонней помощи.
При этой мысли ее такъ и рвало къ нимъ на встрѣчу; она видѣла эти дорогія для нея черты и ей казалось, что они напрягаютъ свои взоры, ища спасенія въ окружавшемъ мракѣ и не находя его.
Теперь она плыла по гладкой водной равнинѣ, можетъ-быть, гдѣ-нибудь по залитымъ полямъ. Теперь никакая опасность не угрожала ей и не отвлекала ея мыслей отъ стараго дома. Она напрягала глаза, стараясь проникнуть взоромъ сквозь мрачную завѣсу и поймать какой-нибудь признакъ, который бы далъ ей понятіе о мѣстности и направленіи, въ которомъ находилась точка, къ которой стремилась она всеми своими чувствами.
О, какъ привѣтливо было для ней это расширеніе водной равнины! На горизонтѣ стало нѣсколько проясниваться; въ дали подъ мрачною, зеркальною поверхностію начали выясняться какіе-то тёмные предметы. Да, она была въ полѣ: то была верхушка придорожныхъ деревъ. Въ которой же сторонѣ лежала рѣка? За нею чернѣла линія деревъ; передъ нею ничего не было видно, слѣдовательно рѣка была впереди. Она схватила весло и принялась гресть съ энергіею проснувшейся надежды. Заря начинала заниматься, и она могла видѣть, какъ несчастный скотъ, нѣмой отъ ужаса, толпился на холмѣ, еще незатопленномъ водою. Она продолжала гресть впередъ; мокрое платье льнуло къ ней; волосы, съ которыхъ вода такъ и струилась, развѣвались по воздуху; но она ничего не замѣчала, ничего не чувствовала; она ощущала въ себѣ только необыкновенную силу, одушевлявшую могучими побужденіями. Вмѣстѣ съ сознаніемъ опасности, которой подвергались дорогія ей существа, и возможности ихъ спасенія, присоединилась еще неясная мечта о примиреніи съ братомъ. Какая вражда, какая грубость, какая недовѣрчивость могла существовать въ присутствіи такого бѣдствія, когда все искусственное исчезаетъ въ насъ и мы остаемся въ первобытныхъ отношеніяхъ между собою? Магги смутно чувствовала это въ сильной, возникшей въ ней любви къ брату, любви, которая изгладила изъ ея памяти всѣ воспоминанія недавней жестокой обиды и недоразумѣній, и сохранила только глубоко-залегшія, неизгладимыя воспоминанія о ихъ прежнемъ согласіи.
Но вотъ вдали показалась черная масса и около нея Магги могла разобрать теченіе рѣки. Эта черная масса должна быть -- да, это былъ Сентъ-Оггсъ. О! теперь она узнала куда обратиться, чтобъ увидѣть знакомыя деревья, сѣрыя ивы и желтѣвшіе каштаны, и надъ всѣми ними старую крышу. Но еще нельзя было разобрать ни цвѣта; ни формы: все было неясно, туманно. Силы и энергія ея, казалось, все болѣе-и-болѣе возрастали, какъ-будто вся ея жизнь состояла изъ огромнаго запаса силъ, которыя должны были растратиться въ-теченіе одного часа, такъ-какъ въ будущемъ въ нихъ не предвидѣлось нужды.