-- Пулетъ платитъ за нея; онъ сказалъ, чтобъ у меня была лучшая шляпка въ гарумской церкви.
Она начала медленно укладывать ее, и мысли ея, повидимому, приняли грустный оборотъ, потому-что она покачала головою.
-- Ахъ! сказала она наконецъ:-- кто знаетъ, можетъ-быть, мнѣ не придется надѣть ее и двухъ разъ.
-- Не говорите этого, сестра! сказала мистрисъ Тёливеръ.-- Я надѣюсь, вы будете здоровы это лѣто.
-- Ахъ! да вѣдь кто-нибудь можетъ умереть въ семьѣ. Была же смерть вскорѣ послѣ того, какъ я купила свою зеленую атласную шляпку. Двоюродный братъ Аботъ можетъ умереть: послѣ него придется носить крепъ по-крайней-мѣрѣ полгода.
-- Это было бы несчастье, сказала мистрисъ Тёливеръ, совершенно находя возможною такую кончину.-- Удовольствія нѣтъ большаго носить шляпку на второй годъ, особенно, когда тульи такъ часто мѣняются: фасонъ не протянется и два лѣта.
-- Ахъ! все такъ бываетъ на свѣтѣ, сказала мистрисъ Пулетъ, запирая шляпку въ гардеробѣ. Она пребывала въ молчаніи, разнообразя его только покачиваніемъ головы, пока онѣ не вышли изъ таинственной комнаты и не вернулись опять въ ея комнату; потомъ она сказала, заливаясь слезами:
-- Если вы, сестра, не увидите болѣе этой шляпки, пока я не умру и меня не схоронятъ, то вспомните, что я вамъ показала ее сегодня.
Мистрисъ Тёливеръ чувствовала, что ей должно показаться тронутою, но она была женщина полная, здоровенная и вовсе-неслезоточивая; она не могла такъ много плакать, какъ ея сестра Пулетъ, и часто чувствовала этотъ недостатокъ на похоронахъ. Всѣ усилія ея вызвать слезы ограничились однимъ каррикатурнымъ сжатіемъ мускуловъ лица. Магги смотрѣла на все это внимательно и сознавала, что съ шляпкою ея тётки была соединена печальная тайна, которую ей не открывали, какъ-будто она не могла ее понять по молодости, но которую она поняла непремѣнно -- она была въ этомъ увѣрена, еслибъ ей только ее довѣрили.
Когда онѣ сошли внизъ, дядя Пулетъ замѣтилъ съ нѣкоторою ѣдкостью, что вѣрно барыня его показывала свою шляпку и потому оставались онѣ такъ долго наверху. Тому казался этотъ промежутокъ ещё продолжительнѣе, потому-что онъ все время сидѣлъ въ очень-непріятномъ принужденіи на кончикѣ софы, прямо противъ дяди Пулета, на него посматривавшаго своими сѣрыми, моргавшими глазами и по-временамъ его называвшаго "молодой сэръ".