Говоря это, онъ поднялъ Магги и посадилъ ее на осла. Ей стало полегче, когда она замѣтила, что съ нею идетъ не пожилой мужчина; но она все еще не совсѣмъ надѣялась, что ее въ-самомъ-дѣлѣ отвезутъ домой.
-- Вотъ ваша хорошенькая шляпка, сказала молодая женщина, надѣвая на голову эту недавно-презираемую и теперь отрадную принадлежность туалета:-- и вы скажете, что мы были ласковы съ вами -- не такъ ли? и что мы называли васъ хорошею барышнею.
-- О, да! Благодарю васъ, сказала Магги:-- я вамъ очень-обязана. Но я бы желала, чтобъ и вы пошли со мною.
Для нея это казалось гораздо-пріятнѣе, нежели идти одной съ которымъ-нибудь изъ этихъ страшныхъ мужчинъ: веселѣе даже быть убитымъ цѣлою шайкою.
-- А вы болѣе всѣхъ меня любите -- такъ ли? сказала женщина.-- Но мнѣ нельзя идти, вы поѣдете слишкомъ-скоро для меня.
Мужчина также садился на осла и держалъ Магги передъ собою. Возставать противъ такого распоряженія ей было невозможно, точно также, какъ и ослу, хотя оно казалось ей ужаснѣе всякаго кошмара. Женщина потрепала ее по спинѣ и сказала:
-- Прощайте.
И оселъ, послѣ добраго удара палкою, поплелся легкою рысью вдоль проселка, по которому Магги шла часъ назадъ; между тѣмъ, какъ высокая дѣвушка и сорванецъ-мальчишка, также вооруженные толстыми дубинами, провожали ихъ нѣсколько саженъ съ громкими криками, въ видѣ понуканія.
Сама Ленора была не болѣе напугана въ свою полночную поѣздку съ женихомъ-привидѣніемъ, нежели Магги, ѣхавшая самымъ естественнымъ образомъ, на рысистомъ ослѣ съ цыганомъ позади, который думалъ только, какъ бы заработать ему полкроны. Красный цвѣтъ заходившаго солнца, казалось, имѣлъ многознаменательное значеніе, съ которымъ непремѣнно былъ въ связи тревожный ревъ втораго осла съ нутами на ногахъ. Два низенькіе котеджа, крытые соломою, были единственными домами въ этомъ проселкѣ, мимо которыхъ они проѣхали и которые, казалось, еще увеличивали его пустынность; они были повидимому безъ окошекъ, и двери ихъ были заперты; нѣтъ сомнѣнія, въ нихъ жили колдуньи, и это было большое счастіе, что оселъ не остановился тутъ.
Наконецъ -- о радость! этотъ длиннѣйшій въ мірѣ проселокъ оканчивался и открывался на широкую, большую дорогу, по которой дѣйствительно проѣхала почтовая карета. Вотъ и верстовой столбъ, на углу, и Магги прочла на немъ "2 мили до Ст.-Оггса". Итакъ цыганъ въ-самомъ-дѣлѣ намѣренъ былъ отвезти ее домой: вѣрно, онъ былъ хорошій человѣкъ и могъ оскорбиться, что она не хотѣла съ нимъ ѣхать одна. Мысль эта преслѣдовала ее теперь сильнѣе, когда она болѣе узнавала дорогу, и она придумывала теперь какъ бы начать разговоръ съ обиженнымъ цыганомъ, чтобъ только успокоить свои чувства, но также и изгладить возможное впечатлѣніе о ея трусости, какъ вдругъ у перекрестка Магги замѣтила, кто-то ѣхалъ на бѣломордой лошади.