По прошествіи двухъ первыхъ недѣль, для него уже было очевидно, что жизнь, отравленная латинскою грамматикою и новымъ англійскимъ произношеніемъ, была жизнь тяжелая, которую еще болѣе омрачала его необыкновенная стыдливость. Томъ, какъ вы замѣтили уже, не отличался между мальчиками особенною развязностью; но для него было такъ трудно давать даже односложные отвѣты мистеру или мистрисъ Стелингъ, что онъ опасался какъ бы у него не спросили за обѣдомъ: хочетъ ли онъ вторично пудинга. Что же касается до коробочки съ пистонами, то онъ почти рѣшился, съ горя, бросить ихъ въ сосѣдній прудъ; онъ не встрѣтилъ здѣсь ни одного воспитанника; онъ даже начиналъ чувствовать нѣкоторый скептицизмъ въ отношеніи ружей и сознавалъ вообще, что его теорія жизни была подточена. Мистеръ Стелингъ повидимому мало думалъ о ружьяхъ или о лошадяхъ; и все-таки Томъ не могъ презирать мистера Стелинга, какъ презиралъ онъ стараго Гогльса. Если въ мистерѣ Стелингѣ и было нѣчто поддѣльное, то Томъ не въ силахъ былъ этого открыть; только послѣ тщательнаго сравненія фактовъ, даже и благоразумнѣйшій взрослый человѣкъ можетъ различить настоящій громъ отъ раската пустой бочки.
Мистеръ Стелингъ былъ рослый, широкоплечій мужчина, около тридцати лѣтъ, съ бѣлесоватыми волосами, стоявшими дыбомъ, и большими свѣтлосѣрыми глазами, которые всегда были на-выкатѣ; у него былъ; звучный басъ и вся наружность его дышала дерзкою самоувѣренностью, переходившею почти въ безстыдство. Съ большею энергіею вышелъ онъ на свое поприще и намѣренъ былъ сдѣлать сильное впечатлѣніе на своихъ ближнихъ. Высокопреподобный Больтеръ Стелингъ былъ не такой человѣкъ, чтобъ ему оставаться цѣлую жизнь въ низшемъ слоѣ духовенства; онъ имѣлъ истинно-англійскую рѣшимость проложить себѣ дорогу въ свѣтѣ. Вопервыхъ, какъ наставникъ юношества, потому-что при грамматическихъ училищахъ {Грамматическія училища (grammar-schools) въ Англіи въ родѣ нашихъ гимназій, или нормальныхъ школъ во Франціи.} находились выгодныя мѣста, и мистеръ Стелингъ намѣренъ былъ получить одно; изъ нихъ. Потомъ, какъ проповѣдникъ -- потому-что онъ былъ намѣренъ проповѣдывать самымъ поразительнымъ образомъ и, привлекая къ своей паствѣ толпы восторженныхъ слушателей изъ сосѣднихъ приходовъ; и производя необыкновенное впечатлѣніе, когда повременамъ ему случалось исполнять обязанности своего собрата-священника, не столь даровитаго -- онъ проповѣдывалъ экспромптомъ, и въ сельскихъ приходахъ, каковъ былъ Кингс-Лортонъ, этого рода стиль почитался совершеннымъ чудомъ. Избранныя мѣста изъ Массильйона и Бурдалу, которыя онъ зналъ наизустъ, выходили необыкновенно-эффектными, когда мистеръ Стелингъ передавалъ ихъ своимъ глубокимъ басомъ; но тѣмъ же самымъ тономъ онъ высказывалъ и свои собственныя жиденькія воззванія, такъ-что слушатели находили ихъ одинаково-поразительными. Мистеръ Стелингъ не держался особеннаго ученія; оно было отчасти оттѣнено евангелизмомъ, потому-что въ то время евангелизмъ былъ въ ходу въ епархіи, гдѣ находился Кингс-Лартонъ. Короче, мистеръ Стелингъ-былъ человѣкъ, твердо намѣренный подняться въ своей сферѣ дѣятельности и подняться по своимъ достоинствомъ, потому-что у него не было никакихъ связей, кромѣ отдаленнаго родства съ однимъ хорошимъ адвокатомъ, который не успѣлъ еще сдѣлаться лордомъ-канцлеромъ. Священникъ съ такими энергическими желаніями, естественно, лѣзетъ въ долги при началѣ; нельзя и ожидать отъ него, чтобъ онъ жилъ въ-сухомятку, какъ человѣкъ, который думаетъ остаться всю жизнь несчастнымъ кюратомъ; и если нѣсколько сотъ фунтовъ, данныхъ мистеромъ Тимпсономъ за своею дочерью, были недостаточны для покупки великолѣпной мебели, рояля, цѣлаго погреба вина и для разведенія изящнаго сада, то отсюда слѣдовало неумолимое заключеніе, что или эти вещи должны быть добыты другими способами, или высокопреподобный мистеръ Стелингъ долженъ обойтись безъ нихъ; а это послѣднее предположеніе повело бы только къ безразсчетной отсрочкѣ вѣрнѣйшаго успѣха. Мистеръ Стелингъ былъ такой рѣшительный человѣкъ и съ такою широкою грудью, что его ничто не останавливало; онъ сдѣлается знаменитымъ, потрясая сердца своихъ слушателей, издастъ потомъ новую греческую комедію и придумаетъ къ ней новыя толкованія. Онъ еще не выбралъ, правда, этой комедіи; женившись два года назадъ, онъ всѣ минуты досуга отдавалъ мистрисъ Стелингъ; но онъ сказалъ этой необыкновенной женщинѣ, что намѣренъ онъ дѣлать, и она чувствовала большую увѣренность къ своему мужу, какъ человѣку, все знавшему для этого.
Но первою ступенькою къ будущему успѣху было воспитаніе Тома Тёливера впродолженіе этого перваго полугодія; потому-что, по странному стеченію обстоятельствъ, онъ былъ теперь въ переговорахъ насчетъ другаго воспитанника изъ того же околотка, и это могло бы послужить въ пользу мистера Стелинга, еслибъ молодой Тёливеръ, который -- ему замѣтили по секрету -- былъ дикій звѣрёкъ, сдѣлалъ быстрые успѣхи въ короткое время. На этомъ основаніи онъ строго взыскивалъ съ Тома за уроки; очевидно, это былъ такой мальчикъ, котораго способности не могли бы развиться при посредствѣ латинской грамматики, безъ особенной строгости. Не то, чтобъ мистеръ Стелингъ былъ человѣкъ суровый или злой -- совершенно напротивъ: за обѣдомъ онъ шутилъ съ Томомъ и поправлялъ его провинціализмы и его манеры необыкновенно-игривымъ тономъ; но эта двойная новость еще болѣе смущала и конфузила бѣднаго Тома, потому-что онъ совершенно не привыкъ къ такимъ шуткамъ, и въ первый разъ сознавалъ свое несовершенство. Есть два вида воспитанія, одинаково-дорогія, которыя можетъ доставить своему сыну каждый родитель, помѣщая его къ священнику, какъ единственнаго воспитанника: въ одномъ случаѣ онъ пользуется совершеннымъ небреженіемъ высокопреподобнаго джентльмена, въ другомъ случаѣ его преслѣдуетъ исключительное вниманіе этого джентльмена. Мистеръ Тёливеръ платилъ высокую цѣну за послѣднее преимущество, которымъ наслаждался Томъ въ первые мѣсяцы своего пребыванія въ Кингс-Лортонѣ.
Этотъ почтенный мельникъ и солодовникъ отвезъ Тома и возвращался домой въ-состояніи полнаго умственнаго удовольствія. Онъ разсуждалъ теперь, что въ счастливую минуту пришло ему въ голову спросить совѣта у Райлэ касательно наставника для Тома. У мистера Стелинга были такіе большіе глаза, и онъ говорилъ такъ рѣшительно, такъ дѣльно, отвѣчая на каждое трудное, медленно-проговариваемое замѣчаніе мистера Тёливера.
-- Понимаю, мой почтенный сэръ, понимаю; конечно, такъ все, конечно; вы хотите изъ вашего сына сдѣлать такого человѣка, который бы проложилъ себѣ дорогу въ свѣтѣ.
Мистеръ Тёливеръ былъ въ восторгѣ, что онъ въ немъ нашелъ священника, котораго познанія возможно было приложить къ вседневнымъ занятіямъ этой жизни. Исключая развѣ адвоката Уайльда, котораго онъ слышалъ на послѣднемъ засѣданіи суда, высокопреподобный мистеръ Стелингъ, по мнѣнію мистера Тёливера, былъ самый ловкой малый, и именно въ родѣ Уайльда: у него была такая же привычка засовывать свои пальцы въ жилетъ, подъ-мышки. Мистеръ Тёливеръ, не одинъ ошибался, принимая наглость за ловкость: большая часть свѣтскихъ людей считала Стелинга ловкимъ человѣкомъ, вообще одареннымъ замѣчательными талантами; только его собратья, духовные, говорили про него, что онъ былъ туповатъ. Но онъ разсказалъ мистеру Тёливеру нѣсколько анекдотовъ про поджоги, спросилъ у него совѣта, какъ откармливать свиней такимъ свѣтскимъ и разсудительнымъ тономъ и такимъ развязнымъ языкомъ, что мельникъ подумалъ: "вотъ такъ настоящая штука для Тома!" Безъ-сомнѣнія, это былъ перваго сорта человѣкъ, хорошо-знакомый со всѣми отраслями знанія и понимавшій, чему должно учить Тома, чтобъ онъ былъ подстать адвокатамъ; а это было совершенно неизвѣстно бѣдному мистеру Тёливеру, и ему оставалось судить объ этомъ только по самой широкой аналогіи. Право, надъ этимъ еще нечего смѣяться: я знавалъ людей, гораздо его благовоспитаннѣе, которые выводили такія же смѣлыя и столь же мало-логическія заключенія.
Что касается мистрисъ Тёливеръ, то найдя, что она и мистрисъ Стелингъ совершенно сходились между собою въ мнѣніяхъ о просушкѣ бѣлья и частомъ голодѣ подростающаго мальчика, и что мистрисъ Стелингъ, кромѣ-того -- при всей своей молодости, хотя она еще ожидала только втораго ребеночка -- такъ же хорошо, какъ и она, понимала характеръ мѣсячныхъ сидѣлокъ {Мѣсячныя сидѣлки (monthly nurses) остаются съ родительницею первый мѣсяцъ послѣ родовъ и ухаживаютъ за нею и новорожденнымъ ребенкомъ.}: она изъявила полное удовольствіе своему мужу, когда они возвращались назадъ, что Томъ ихъ остается подъ надзоромъ женщины, которая, несмотря на свою молодость, такъ разсудительна и чадолюбива и такъ мило спрашивала совѣта.
-- Они должны быть люди съ состояніемъ, сказала мистрисъ Тёливеръ:-- все у нихъ такъ прилично въ домѣ, и шелковое платье, которое было на ней, стоитъ таки-порядочно. У сестры Пулетъ, есть такое.
-- А я полагаю, сказалъ мистеръ Тёливеръ:-- у ней есть доходъ, кромѣ церковнаго: можетъ-быть, отецъ ея даетъ имъ что-нибудь.
Томъ принесетъ имъ другую сотню и безъ особеннаго труда, по его же словамъ. Онъ самъ же говоритъ, что у него въ природѣ учить. Удивительно, право, это! прибавилъ мистеръ Тёливеръ, поворачивая голову на одну сторону и щекотя, въ размышленіи, своемъ бичемъ лошадь по боку.