-- Вотъ вамъ новый товарищъ, Тёливеръ, сказалъ этотъ джентльменъ, входя въ классную комнату -- мистеръ Филиппъ Уокимъ. Я оставлю васъ, чтобъ вы сами познакомились между собою. Я полагаю, вы знаете немного другъ друга, вѣдь вы сосѣди.
Томъ смотрѣлъ въ смущеніи; Филиппъ, между-тѣмъ, поднялся и поглядывалъ на него съ робостью. Томъ не хотѣлъ подойти первый и протянуть своей руки и совершенно не приготовился сказать: "какъ вы поживаете?"
Мистеръ Стелингъ вышелъ и затворилъ за собою дверь. Стыдливость мальчика пропадаетъ только въ отсутствіи старшихъ.
Филиппъ въ то же самое время былъ слишкомъ гордъ и слишкомъ робокъ, чтобы выйдти на встрѣчу къ Тому. Онъ думалъ или, лучше сказать, чувствовалъ, что Тому было непріятно смотрѣть на него. Каждому почти было непріятно на него глядѣть: и его безобразіе было замѣтнѣе, когда онъ ходилъ. И такъ они оставались, не пожавъ другъ другу руки, не разговаривая даже между собою, пока Томъ грѣлся у огня, посматривая повременамъ украдкою на Филиппа, который, казалось, разсѣянно рисовалъ различные предметы на листѣ бумаги, лежавшемъ передъ нимъ. Онъ усѣлся снова и думалъ, рисуя, что ему сказать Тому и какъ побѣдить свое собственное отвращеніе начать первому знакомство.
Томъ чаще-и-чаще поглядывалъ на лицо Филиппа, которое онъ могъ видѣть, не замѣчая горба: и дѣйствительно это было довольно-пріятное лицо -- стариковское, какъ думалъ Томъ. Онъ разгадывалъ теперь сколькими годами Филиппъ былъ старше его. Анатомъ, даже простой физіономистъ увидѣлъ бы, что безобразіе Филиппа не было отъ рожденія, но слѣдствіемъ какого-нибудь несчастнаго случая въ дѣтствѣ. Тому подобныя различія были неизвѣстны, и въ его глазахъ Филиппъ былъ просто горбуномъ. Онъ имѣлъ неопредѣленную идею, что безобразіе сына Уокима находилось въ нѣкоторой связи съ мошенничествомъ этого адвоката, о которомъ, онъ слышалъ, отецъ его часто говорилъ съ такимъ жаромъ, и онъ чувствовалъ также извѣстный страхъ передъ нимъ, какъ человѣкомъ опаснымъ, который не могъ драться открыто, но дѣлалъ зло исподтишка. Возлѣ академіи мистера Якобса жилъ горбатый портной, который былъ очень-нелюбезнаго характера и котораго обыкновенно преслѣдовали мальчишки исключительно вслѣдствіе его неудовлетворительныхъ нравственныхъ качествъ, такъ-что Томъ дѣйствовалъ здѣсь не безъ положительнаго основанія. Меланхолическое лицо этого мальчика, однакожь не имѣло ни малѣйшаго сходства съ физіономіею портнаго; темные волосы, его окаймлявшіе, были волнисты и завивались на концахъ, какъ у дѣвушки: Томъ находилъ это очень-жалкимъ. Этотъ Уокимъ былъ блѣдный, слабенькій мальчикъ; очевидно, онъ не умѣлъ играть ни въ одну порядочную игру; но онъ завиднымъ образомъ владѣлъ своимъ карандашомъ и рисовалъ одинъ предметъ за другимъ безъ малѣйшаго труда. Что это онъ рисовалъ? Томъ теперь совершенно согрѣлся и искалъ чего-нибудь новаго. Конечно, пріятнѣе было имѣть собесѣдникомъ злаго горбуна, нежели стоять и смотрѣть изъ окна классной комнаты на дождь, колотя ногою по панели; что-нибудь могло случиться теперь каждый день, ссора даже; и Томъ думалъ: лучше показать Филиппу, чтобъ онъ съ нимъ не пробовалъ своихъ шутокъ. Онъ вдругъ отошелъ отъ камина и взглянулъ на рисунокъ Филиппа.
-- Ба! оселъ съ корзинками, испанская собака и куропатки въ пшеницѣ! воскликнулъ онъ. Удивленіе и восторгъ разомъ развязали ему языкъ.-- Ай мои пуговочки! хотѣлось бы мнѣ такъ рисовать. Я буду учиться рисованью въ это полугодіе; покажутъ ли мнѣ какъ дѣлать ословъ и собакъ?
-- О! вы можете рисовать ихъ и не учась, сказалъ Филиппъ.-- Я никогда не учился рисованью.
-- Никогда не учился! сказалъ Томъ въ удивленіи. Помилуйте, когда я рисую лошадей и собакъ, головы и ноги у меня никакъ не приходятся, хотя я вижу, какъ бы онѣ должны быть. Я съумѣю нарисовать домики, разныя трубы и окошки въ кровлѣ, и все въ этомъ родѣ. Пожалуй, мнѣ удались бы и собаки и лошади, еслибъ я постарался болѣе, прибавилъ онъ, думая, что Филиппъ подыметъ носъ, если онъ будетъ слишкомъ откровенно сознаваться въ своихъ недостаткахъ.
-- О, да! сказалъ Филиппъ, это очень-легко. Вы только должны смотрѣть на вещи и рисовать ихъ по нѣскольку разъ. Что вы сдѣлали худо одинъ разъ, можете поправить въ другой.
-- Но учили ли васъ чему-нибудь? спросилъ Томъ, начиная подозрѣвать, что искривленный хребетъ Филиппа могъ быть источникомъ замѣчательныхъ способностей. Я думалъ, вы были долго въ школѣ?