-- А, хорошо, хорошо. Но вотъ что я тебѣ скажу: самый лучшій почеркъ въ мірѣ не дастъ тебѣ ничего кромѣ мѣста писца, если ты не знаешь бухгалтеріи, а за переписку платятъ дешево. Чему жъ тебя училъ учитель?
-- Я учился по-латыни, -- сказалъ Томъ съ разстановкой, перебирая въ памяти свои учебныя книги;-- въ послѣднемъ году писалъ сочиненія по латыни и по-англійски; училъ исторію Греціи и Рима; геометрію; началъ алгебру и не кончилъ. Потомъ рисованіе; потомъ читали и заучивали англійскія стихотворенія, риторику...
Г. Динъ постучалъ по табакеркѣ и скривилъ ротъ: какъ осторожный дѣлецъ, онъ не желалъ высказывать необдуманнаго мнѣнія, но невольно соображалъ, что если бы всѣ эти познанія были необходимы въ жизни, то онъ самъ, не имѣя ихъ, врядъ-ли достигъ бы настоящаго своего положенія. Въ частности, латинскій языкъ онъ считалъ ненужною роскошью. Вообще, перечисленіе занятій Тома внушило ему нѣкоторое нерасположеніе къ бѣдному мальчику.
-- Ну,-- сказалъ онъ, наконецъ, холодно и слегка насмѣшливо:-- ты учился всему этому три года и, вѣроятно, выучился твердо. Не поискать ли тебѣ такого занятія, гдѣ эти знанія можно примѣнить къ дѣлу?
Томъ вспыхнулъ и съ горячностью сказалъ: -- Мнѣ этого совсѣмъ не хочется, дядя. Я не люблю латыни и всѣхъ этихъ вещей. Не знаю, на что они годны. Развѣ поступить надзирателемъ въ школу? Но это мнѣ не нравится, да я и не достаточно твердъ въ этихъ предметахъ. Мнѣ хочется такого дѣла, гдѣ бы я могъ подвигаться впередъ и заслужить довѣріе. Я вѣдь долженъ кормить мать и сестру.
-- Это легче сказать, чѣмъ сдѣлать.
-- Но развѣ вы не возвысились точно такъ же, дядя?-- возразилъ Томъ, нѣсколько разраженный недостаткомъ сочувствія.-- Я хочу сказать, развѣ ваши способности и хорошее поведете не двигали васъ въ жизни все далѣе и далѣе?
-- Да, да,-- самодовольно отвѣтилъ г. Динъ и словоохотливо продолжалъ:-- Ноя вѣдь держалъ ухо востро, спины своей не жалѣлъ и за хозяйское добро стоялъ горой. Я только взглянулъ, что творится на заводѣ, и тотчасъ придумалъ, какъ сдѣлать экономію на пять тысячъ рублей въ годъ. Да! Меня учили на мѣдные гроши, но я скоро увидалъ, что необходимо умѣть вести книги и выучился этому самъ, урывая тамъ и сямъ по минуткѣ. За уроки платилъ изъ своихъ грошей, часто сидѣлъ безъ обѣда и безъ ужина. На все я смотрѣлъ со вниманіемъ, во все вникалъ... Если мнѣ давали дѣло, то потому, что я былъ къ нему годенъ. Если хочешь пролѣзть въ круглую дыру, то самъ долженъ превратиться въ мячикъ. Вотъ что!
Г. Динъ опять постукалъ по табакеркѣ. Онъ такъ увлекся своей рѣчью, что совершенно забылъ о слушателѣ.
-- Что-жъ, дядя!-- сказалъ Томъ.-- Я именно такъ и хочу дѣлать. Неужели мнѣ нельзя пойти тою-же дорогою?