-- Да, да, Бобъ Джакинъ, съ которымъ вы бѣгали за бѣлками... Даже одинъ клинокъ сломался, видите! Да я не отдавалъ чинить, чтобы мнѣ не подмѣнили ножа. Никто мнѣ ничего не дарилъ кромѣ васъ, г.-Томъ: всегда мнѣ приходилось все добывать самому, и потому якъ этому ножику такъ привыкъ...
Бобъ говорилъ необыкновенно быстро и любовно потиралъ свой ножикъ рукавомъ.
-- Ну, Бобъ,-- сказалъ Томъ покровительственно,-- что же я могу для тебя сдѣлать?
-- Нѣтъ, помилуйте! ужъ зачѣмъ же? Я знаю: теперь у васъ горе, и говорятъ, что хозяину уже не встать... Зачѣмъ же я приду выпрашивать у васъ въ такое время? Я васъ любилъ, когда еще былъ мальчишкой, хоть мы порой и дрались. Мнѣ совсѣмъ ничего не нужно...
Бобъ вытащилъ грязный холщевый мѣшокъ и долго не кончилъ бы свою рѣчь, если бы не вошла Магги. Она съ удивленьемъ посмотрѣла на незнакомаго парня; но въ эту же минуту вниманіе дѣвочки было отвлечено непривычнымъ для нея видомъ опустѣвшей комнаты. Она сразу замѣтила отсутствіе книжнаго шкапа.
-- Томъ!-- воскликнула она, всплеснувъ руками.-- Гдѣ же книги? Я думала, дядя Глеггъ купилъ ихъ для насъ. Неужели остались только эти?
На столѣ лежали Библія и еще двѣ, три книжки.
-- Вѣроятно,-- отвѣтилъ Томъ съ равнодушіемъ отчаянія.-- Съ какой-бы стати имъ покупать много книгъ, когда они купили такъ мало мебели?
-- Ахъ, Томъ!-- сказала Магги, и глаза ея наполнились слезами.-- Гдѣ наши милыя старыя картинки, путешествія... Даже на память не оставили... Я думала, что мы съ ними никогда не разстанемся, пока будемъ живы...
Магги отвернулась отъ стола и, совсѣмъ забывши о присутствіи Боба, бросилась въ кресло; крупныя слезы покатились по ея лицу. Бобъ глядѣлъ на нее молча и внимательно.