Глава VI. Опровергающая старинный предразсудокъ, что не слѣдуетъ дарить ножъ
Декабрьскіе дни были коротки и потому аукціонъ у Тулливеровъ протянулся почти два дня. Случилось такъ, что хозяинъ дома пролежалъ неподвижно и въ безпамятствѣ какъ разъ въ то время, когда шелъ аукціонъ. Вся семья собралась въ комнатѣ больного въ глубокомъ молчаніи и страхѣ, какъ-бы не очнулся несчастный отъ тѣхъ самыхъ звуковъ, которые такъ болѣзненно дѣйствовали на всѣхъ его окружающихъ.
Г-жа Тулливеръ постарѣла за эти дни на десять лѣтъ. Въ теченіе послѣднихъ двухъ сутокъ вся душа ея была поглощена отгадываніемъ, кому досталась та или иная изъ ея любимыхъ вещей; а между тѣмъ все время приходилось сидѣть тихо и ничѣмъ не выдавать своего волненія. Когда всѣ посторонніе удалились, Кезя, добродушная, но капризная служанка, считавшая своими личными врагами всѣхъ, кто былъ на аукціонѣ въ качествѣ покупателей, принялась съ ожесточеніемъ убирать гостиную, чтобы накрыть въ ней чай для своей хозяйки и дѣтей.
Около шести часовъ, передъ самымъ чаемъ, она явилась къ Тому, говоря, что кто-то спрашиваетъ его на кухнѣ. Открывъ дверь, Томъ въ первую минуту не узналъ голубоглазаго, рыжеволосаго парня, который почтительно переминался съ ноги на ногу.
-- Здравствуйте, молодой баринъ,-- сказалъ рыжій парень и улыбнулся.-- Вы, кажись, меня не узнали; а мнѣ бы надо съ вами потолковать наединѣ.
Видя, что Кезя вовсе не собирается уходить, Томъ повелъ его въ гостиную, соображая, не посланный ли это отъ дяди съ извѣстіемъ о представляющемся мѣстѣ.
При входѣ въ гостиную, опустошенную послѣ аукціона, Томъ былъ такъ пораженъ, что не нашелся ничего сказать, пока молодой парень первый не нарушилъ молчаніе.
-- Неужели вы не помните Боба, которому когда-то подарили ножикъ?
При этихъ словахъ гость вытащилъ и раскрылъ карманный ножъ.
-- Какъ, Бобъ Джакинъ!-- спросилъ Томъ безъ особаго удовольствія, а скорѣе конфузясь при мысли о той близости между нимъ и парнемъ изъ простонародья, о какой напоминалъ этотъ ножъ.