-- Ты знаешь, что тутъ написано, пана?-- спросилъ Томъ, передавая ему письмо.
-- Разумѣется, знаю,-- отвѣтилъ Тулливеръ довольно сердито.-- Что-же изъ этого? Если не Фурлей, то найдется другой покупатель: мало ли народа на свѣтѣ? Жаль, что я не совсѣмъ здоровъ. Ступай и запряги телѣжку, Лука: я съѣзжу въ С. Оггсъ. Горъ ждетъ меня.
-- Нѣтъ, милый папа,-- умоляюще воскликнула Магги.-- Вѣдь, это было давно! Ты больше двухъ мѣсяцевъ хвораешь, и съ тѣхъ поръ все перемѣнилось.
Тулливеръ съ изумленіемъ посмотрѣлъ на нее. Мысль, что произошли неизвѣстныя ему событія, порою мелькала у него въ головѣ, но все же она поразила его.
-- Да, папа,-- подтвердилъ Томъ.-- Не хлопочи о дѣлахъ, пока не понравишься. На время все устроено: и мельница, и усадьба, и долги.
-- Какъ же устроено-то?-- сердито спросилъ отецъ.
-- Не принимайте этого къ сердцу, баринъ, -- сказалъ Лука.-- Вы бы все выплатили, если бы могли! Я все время повторялъ это г-ну Тому. Развѣ вы не заплатили бы?
Добрый Лука, горячо принимавшій къ сердцу несчастье хозяевъ, испытывалъ потребность выразить сочувствіе и для того прибѣгнулъ къ той самой фразѣ, какою не разъ утѣшалъ Тома, отказываясь принять дѣтскія деньги въ уплату долга. Но эти слова какъ разъ больше всего взволновали больного.
-- Я бы выплатилъ?-- повторилъ тотъ въ сильнѣйшей тревогѣ, вспыхнувъ и блестя глазами.-- Да... развѣ меня объявили несостоятельнымъ должникомъ?
-- О папа, милый папа!-- вскричала Магги.-- Перенеси это ради насъ... мы такъ тебя любимъ! Твои дѣти всегда будутъ любить тебя. Томъ заплатитъ все, когда выростетъ; онъ обѣщалъ, что заплатитъ.