Магги пошла къ себѣ въ комнату, чтобы излить въ горькихъ слезахъ все то негодованіе, къ которому былъ глухъ Томъ. Затѣмъ, когда миновалъ этотъ первый взрывъ горя, она стала припоминать время, предшествовавшее тѣмъ радостямъ, которыя окончились бѣдою
Она воображала, что въ то время совершила большія завоеванія въ области духовной и пріобрѣла точку опоры, поднимавшую ее высоко надъ возможностью соблазна и мірскихъ треволненій. А вотъ она опять среди борьбы своихъ и чужихъ страстей! Значитъ, жизнь не такъ коротка, и полный покой не такъ близокъ, какъ ей казалось два года назадъ! Можетъ быть, для нея готовилась еще борьба, и еще паденіе? Если бы она чувствовала себя вполнѣ неправою, а Томъ -- правымъ во всемъ, ей легче было бы возстановить въ себѣ внутреннюю гармонію; но теперь ея раскаяніе и покорность безпрерывно омрачались негодованіемъ, которое она не могла не считать справедливымъ. Сердце ея обливалось кровью за Филиппа; она такъ живо вспоминала нанесенныя ему оскорбленія, что испытывала почти физическую боль, заставлявшую ее топать ногами и стискивать руки.
А между тѣмъ, почему-то насильственная разлука съ Филиппомъ повременамъ вызывала въ душѣ ея смутное чувство облегченія. Не потому-ли только, что освобожденіе отъ притворства есть благо, какою бы оно ни было куплено цѣною.
Глава XV. Дорого купленное торжество
Три недѣли спустя, когда Дорлькотская мельница была въ лучшемъ своемъ нарядѣ, -- когда цвѣли каштаны, а трава была вся испещрена цвѣтами, Томъ Тулливеръ возвращался домой раньше обыкновеннаго и, проходя по мосту, глядѣлъ съ любовью на старинный кирпичный домъ, снаружи всегда смотрѣвшій привѣтливо и уютно, хотя бы внутри жили бѣдность и огорченныя сердца.
Сѣро-голубые глаза Тома свѣтились весельемъ; продольная морщина на лбу не разглаживалась никогда, но утрачивала свою суровость, когда ротъ и глаза принимали пріятное выраженіе. Онъ ускорилъ шагъ, едва сдерживаясь отъ улыбки.
Въ домѣ его еще не ждали, и всѣ сидѣли молча; самъ Тулливеръ въ креслѣ отдыхалъ отъ долгой поѣздки верхомъ и уныло смотрѣлъ на Магги, которая склонялась надъ шитьемъ, между тѣмъ, какъ мать ея готовила чай. Всѣ съ удивленіемъ подняли головы, когда услышали знакомые шаги.
-- Что случилось, Томъ?-- спросилъ отецъ.-- Ты сегодня такъ рано вернулся!
-- Ахъ, мнѣ нечего было дѣлать, вотъ я и ушелъ. Здравствуй, мама!
Томъ подошелъ къ матери и поцѣловалъ ее, что у него бывало признакомъ необыкновенно хорошаго настроенія. На Магги онъ даже не посмотрѣлъ ни разу въ теченіе послѣднихъ трехъ недѣль; но родители приписывали это его всегдашней молчаливости дома.