-- Нечего тебѣ, Бесси...-- начала г-жа Глеггъ; но г-жа Пуллетъ чуть не со слезами перебила ее:
-- Господи! сестра, не набивайся же на ссору! Съ тобой можетъ быть припадокъ. Посмотри, какъ ты покраснѣла. Это очень нехорошо.
-- Да, я думаю, что нехорошо, -- сказала г-жа Глеггъ.-- Что же хорошаго, когда одна сестра приглашаетъ къ себѣ другую нарочно, чтобъ оскорблять и огорчать ее?
-- Полно, полно, Дженъ! Будь разсудительна!
Но пока ея мужъ говорилъ это, Тулливеръ не выдержалъ опять:
-- Кто васъ здѣсь оскорбляетъ?-- воскликнулъ онъ.-- Это вы не оставляете никого въ покоѣ, а грызете всѣхъ и каждаго. Я никогда не ссорюсь съ женщинами, которыя знаютъ свое мѣсто.
-- Свое мѣсто? Въ самомъ дѣлѣ!-- возразила г-жа Глеггъ уже гораздо пронзительнѣе.-- Получше васъ люди уважали меня, и очень жаль, что мужъ мой равнодушно слушаетъ, какъ меня оскорбляютъ тѣ, съ кѣмъ я и знакома не была бы, не найдись у насъ въ семьѣ особъ, унизившихъ себя неравнымъ бракомъ.
-- Охъ, что касается этого,-- отвѣтилъ Тулливеръ,-- то моя семья не хуже вашей, а даже еще получше, такъ какъ въ ней нѣтъ такой проклятой злобной бабы.
-- Прекрасно!-- вскричала г-жа Глеггъ, вставая и обратилась къ мужу.-- Тебѣ, можетъ быть, нравится, какъ меня здѣсь ругаютъ, но я ни минуты не останусь больше въ этомъ домѣ, оставляю тебѣ лошадь, а сама уйду пѣшкомъ.
-- Господи Боже!-- сказалъ г. Глеггъ грустнымъ голосомъ и, вслѣдъ за женою, вышелъ изъ комнаты.