-- Четверо, Господь съ ними!-- со вздохомъ сказала г-жа Моссъ, приглаживая рукою Лизины волосы -- Столько же, сколько и мальчиковъ, у каждой по брату.
-- Да; но имъ все-таки надо пріучаться работать и самимъ,-- замѣтилъ Тулливеръ, сознавая, что его суровость исчезаетъ и стараясь не дать себѣ расчувствоваться.-- Нельзя же во всемъ разсчитывать на братьевъ.
-- Конечно; но я надѣюсь, что братья будутъ любить бѣдняжекъ и помнить, что они -- дѣти одного отца и матери; мальчикамъ отъ этого никакъ не будетъ хуже,-- съ робкой торопливостью возразила г-жа Моссъ.
Тулливеръ слегка ударилъ лошадь, потомъ дернулъ поводомъ и сердито сказалъ: "Да стой же, стой!" къ величайшему изумленію этого невиннаго животнаго.
-- И чѣмъ ихъ больше, тѣмъ больше они должны любить другъ друга,-- продолжала г-жа Моссъ, наставительно взглядывая на дѣтей; но тутъ же обернулась къ брату, чтобъ сказать:
-- Впрочемъ, конечно, я надѣюсь, что и твой мальчикъ всегда будетъ хорошъ съ сестрою, хотя ихъ только двое, какъ были мы съ тобою, братъ.
Эта стрѣла попала Тулливеру прямо въ сердце. Онъ не отличался быстротою воображенія, но Магги была такъ дорога ему, что онъ тотчасъ представилъ себѣ ее въ такихъ же отношеніяхъ къ Тому, въ какихъ самъ находился съ сестрою. Неужели же его дѣвчоночка когда-нибудь станетъ жить въ бѣдности, а Томъ не пожалѣетъ ее?
-- Да, да, Гритти,-- сказалъ мельникъ совершенно другимъ, мягкимъ голосомъ,-- но я всегда дѣлалъ для тебя все, что могъ,-- прибавилъ онъ, какъ бы возражая на чей-то упрекъ.
-- Я не отрицаю этого, братецъ, и всегда тебѣ благодарна,-- сказала бѣдная г-жа Моссъ, слишкомъ измученная работой и дѣтьми, чтобъ имѣть силу для гордаго отвѣта.-- А вотъ и мужъ! Какъ ты долго шелъ!
-- По твоему долго?-- сказалъ утомленный и запыхавшійся Моссъ.-- Я все время бѣгомъ... Не сойдете-ли вы, Тулливеръ?