При этихъ неожиданныхъ добрыхъ словахъ, слезы выступили на глаза у г-жи Моссъ и она не въ силахъ была сказать что-либо.
-- Ну, ну! И дѣвчоночка у тебя побываетъ. Я завезу къ тебѣ ее съ Томомъ до отправки его къ учителю. Не горюй... Я всегда буду тебѣ добрымъ братомъ.
-- Спасибо тебѣ за это слово, братецъ, -- сказала г-жа Моссъ, утирая глаза; затѣмъ обратилась къ Лизѣ:-- Сбѣгай, принеси пестрое яйцо для кузины Магги.
Лиза сбѣгала и быстро вернулась съ чѣмъ-то въ бумагѣ.
-- Оно сварено въ крутую и выкрашено шелковинками, нарочно для Магги. Вышло очень мило. Возьми къ себѣ въ карманъ.
-- Хорошо, -- отвѣтилъ Тулливеръ и осторожно опустилъ его въ боковой карманъ.-- Прощайте!
Такъ нашъ почтенный мельникъ вернулся изъ Бассета, не разрѣшивъ денежнаго затрудненія, но съ такимъ чувствомъ, какъ будто избѣжалъ большой опасности. У него засѣло въ умѣ, что если онъ будетъ недобръ къ сестрѣ, то это можетъ какимъ-то путемъ привести къ дурному отношенію Тома къ Магги въ далекомъ будущемъ, когда у его дѣвочки уже не будетъ отца, чтобы заступиться за нее. Ибо такіе простые люди, какъ Тулливеръ, склонны давать своимъ безошибочнымъ чувствамъ самыя неправильныя толкованія. Иначе онъ не сумѣлъ объяснить себѣ, почему его любовь къ "дѣвчоночкѣ" и тревога за нее заставили его сильнѣе жалѣть сестру.
Глава VIII. Въ гостяхъ
Въ то время какъ несчастья, которыя могли постигнуть Магги въ будущемъ, занимали ея отца, она сама испытывала только горечь настоящаго.
День начался для нея несчастливо. Удовольствіе предстоящей поѣздки въ Герумъ-Ферзъ, гдѣ предстояло слушать органчикъ дяди Пуллета, было совершенно испорчено съ одиннадцати часовъ утра, т. е. съ той минуты какъ изъ Сентъ-Оггса явился парикмахеръ, который весьма сурово отнесся къ ея волосамъ. Онъ приподнималъ одну обрѣзанную прядь за другою, говоря: "Смотрите-ка, ай-ай-ай!" такимъ тономъ брезгливости и жалости, который представлялся Магги высшимъ выраженіемъ общественнаго мнѣнія.