Когда всѣ сошли внизъ, дядя Пуллетъ не безъ язвительности замѣтилъ, что его хозяюшка вѣроятно показывала новую шляпу и потому онѣ такъ долго пробыли наверху. Тому же ихъ отсутствіе показалось еще продолжительнѣе, такъ какъ онъ все время просидѣлъ, точно проглотилъ аршинъ, на краю дивана, прямо противъ дяди, который глядѣлъ на него мигающими сѣрыми глазами и называлъ его "молодымъ человѣкомъ".
-- Ну-съ, молодой человѣкъ, чему же вы учитесь въ школѣ?-- таковъ былъ постоянный вопросъ дяди Пуллета, на что Томъ, неизмѣнно конфузясь каждый разъ, отвѣчалъ: "Не знаю". Пребываніе вдвоемъ съ дядей Пуллетомъ настолько стѣсняло Тома, что онъ не въ состояніи былъ глядѣть ни на картины по стѣнамъ, ни на клѣтки съ птицами, ни на чудесные цвѣточные горшки, а видѣлъ только дядины панталоны.
Единственнымъ утѣшеніемъ для Тома въ этомъ стѣснительномъ пребываніи съ глазу на глазъ съ дядею являлись конфекты, которыя тотъ всегда носилъ при себѣ и которыми угощалъ собесѣдника.
-- Любите вы конфекты, молодой человѣкъ?-- освѣдомлялся онъ, наскучивъ молчаніемъ. Но этотъ вопросъ даже не требовалъ отвѣта, такъ какъ тутъ же преподносилась и коробка.
Появленіе дѣвочекъ навело дядю на мысль объ угощеніи ихъ пряниками, но едва дѣтямъ было роздано это соблазнительное лакомство, какъ тетя Пуллетъ потребовала, чтобы они не начинали ѣсть, пока имъ не подадутъ тарелокъ, изъ опасенія, что въ противномъ случаѣ они раскрошатъ пряники "по всему полу". Люси этимъ не огорчилась -- ей пряникъ казался такимъ хорошенькимъ, что какъ будто жалко даже было ѣсть его; но Томъ, улучивъ минутку, когда старшіе разговорились, торопливо набилъ себѣ полный ротъ пряниковъ. Что-же касается Магги, то, уставившись, по обыкновенію, на гравюру съ изображеніемъ Одиссея и Навзикая, она уронила свой пряникъ, а затѣмъ раздавила его неловкимъ движеніемъ ноги, что чрезвычайно взволновало тетку Пуллетъ, а у самой виновницы происшествія отняло всякую надежду услышать органчикъ. Впрочемъ, послѣ нѣкотораго размышленія она сообразила, что Люси еще не сдѣлала ничего предосудительнаго и потому можетъ попросить дядю доставить ей это удовольствіе. Она шепнула объ этомъ Люси, которая никому ни въ чемъ не отказывала и тотчасъ спокойно подошла къ дядѣ, краснѣя и перебирая свое ожерелье:
-- Пожалуйста, сыграйте намъ что-нибудь, дядя,-- сказала Люси, полагая, что прекрасная музыка табакерки обязана своимъ происхожденіемъ какому-нибудь особенному таланту дяди Пуллета.
Когда раздались чудные звуки музыки, Магги сразу совершенно забыла, что на душѣ у нея тяжело, что Томъ съ нею въ ссорѣ; она застыла неподвижно, сложивъ руки на колѣняхъ, и лицо ея сіяло такимъ счастіемъ, что мать, взглянувши на нее, удивилась, какою хорошенькою можетъ быть иногда Магги, несмотря на свою смуглую кожу. Какъ только замолкли волшебные звуки, дѣвочка вскочила, подбѣжала къ Тому и, обнявши его, сказала: "О, Томъ, не правда-ли какъ хорошо?"
Чтобы вы не обвинили Тома въ возмутительномъ безчувствіи, надо вамъ знать, что онъ какъ разъ въ эту минуту держалъ въ рукѣ рюмочку наливки, а сестра, налетѣвши на него, заставила его расплескать ее. Поэтому онъ сердито воскликнулъ: "Да что-же ты? Смотри!" тѣмъ болѣе, что его неудовольствіе нашло поддержку въ старшихъ.
-- Чего ты не сидишь смирно, Магги?-- съ досадою замѣтила ей мать.
-- Я не буду приглашать къ себѣ въ гости дѣвочекъ, которыя такъ кидаются,-- прибавила тетя Пуллетъ.