-- Нѣтъ,-- отвѣтила Магги.-- Я только думаю, что если она не очень добра, то вы пожалуй будете рады, когда она умретъ, и вы сможете выбрать себѣ другую. Если бы я была царицей, я была бы очень добра ко всѣмъ.
-- Вотъ покушайте,-- сказала старуха, доставъ изъ какого-то мѣшка ломоть черстваго хлѣба и кусокъ ветчины.
-- Благодарю васъ -- сказала Магги, глядя на пищу, но не взявъ ее;-- только не дадите-ли мнѣ лучше хлѣба съ масломъ и чаю: я не люблю ветчины.
-- У насъ нѣтъ ни чаю, ни масла,-- сказала старуха, нахмурившись и какъ будто утомившись ласковымъ тономъ. Затѣмъ она оживленно заговорила съ другою женщиною на своемъ непонятномъ языкѣ, а одинъ изъ маленькихъ сфинксовъ подхватилъ хлѣбъ съ ветчиною и началъ уплетать его. Въ эту минуту, высокая дѣвушка, которая отошла было въ сторону, вернулась и сказала что-то; ея слова, очевидно, произвели на всѣхъ сильное впечатлѣніе. Старуха, какъ будто позабывши о голодѣ Магги, съ новымъ оживленіемъ принялась мѣшать шестомъ въ котлѣ, а другой мальчикъ залѣзъ въ палатку и вышелъ оттуда съ тарелками и ложками. Магги дрожала и боялась, какъ бы не расплакаться. Между тѣмъ, высокая дѣвица рѣзко крикнула, и тотчасъ бѣгомъ явился тотъ цыганенокъ, котораго Магги мимоходомъ видѣла спящимъ, косматый мальчишка, повидимому, ровесникъ Тома. Онъ уставился глазами на Магги, а затѣмъ начались оживленные и непонятные разговоры. Дѣвочка чувствовала себя очень жутко и готова была расплакаться: цыгане не обращали на нее никакого вниманіями она казалась себѣ совсѣмъ заброшенной среди нихъ. Но новый испугъ заставилъ ее подавить слезы при видѣ двухъ мужчинъ, появленіе которыхъ вызвало всеобщее волненіе вокругъ костра. У старшаго изъ нихъ быль мѣшокъ; онъ сбросилъ его на землю, обращаясь къ женщинамъ съ громкою и ворчливою рѣчью; въ отвѣтъ послѣдовалъ цѣлый потокъ визгливыхъ словъ,-- очевидно, это были ругательства. Черная собака съ лаемъ кинулась на Магги и напугала ее; но страхъ этотъ еще болѣе усилился отъ тѣхъ криковъ, съ которыми младшій изъ мужчинъ принялся отгонять собаку палкою.
Магги подумала, что врядъ-ли будетъ въ состояніи царствовать надъ этими людьми или даже сообщать имъ пріятныя и полезныя свѣдѣнія.
Оба мужчины очевидно стали разспрашивать про Магги; они поглядывали на нее, и тонъ бесѣды ихъ сталъ болѣе миролюбивымъ, выражая любопытство съ одной стороны и удовлетвореніе съ другой. Наконецъ молодая женщина сказала своимъ прежнимъ, почтительно-ласковымъ тономъ:
-- Эта милая маленькая барышня хочетъ совсѣмъ остаться у насъ; не правда-ли, вы рады?
-- Да, очень рады,-- отвѣтилъ младшій изъ мужчинъ, разглядывая Маггинъ серебрянный наперстокъ и другія мелочи, вынутыя изъ ея кармана. Онъ отдалъ ихъ всѣ за исключеніемъ наперстка молодой женщинѣ, сдѣлавъ какое-то замѣчаніе, и она немедленно положила ихъ обратно къ Магги въ карманъ; а мужчины сѣли и принялись за содержимое котла -- смѣсь мяса и картофеля.
Магги начинала думать, что Томъ былъ правъ, называя цыганъ ворами. Или, можетъ быть, мужчина этотъ еще вернетъ ей наперстокъ? Она съ удовольствіемъ подарила бы его, такъ какъ вовсе не дорожила своимъ наперсткомъ, но мысль, что она находится среди воровъ, помѣшала ей наслаждаться почтительностью и вниманіемъ, которое ей оказывали: она знала, что воры -- люди злые. Женщины замѣтили, что она напугана.
-- У насъ нѣтъ ничего вкуснаго для барышни,-- сказала старуха вкрадчивымъ голосомъ.-- А она такъ голодна, бѣдная милая барышня!