-- Ахъ, нѣтъ! Я ужъ никогда больше не буду; никогда, папа, никогда!
Тулливеръ, пріѣхавъ домой, очень рѣзко высказалъ свое неудовольствіе, и послѣдствіемъ былъ тотъ замѣчательный фактъ, что Магги не услыхала ни одного упрека отъ матери и ни одной насмѣшки отъ Тома по поводу своего глупаго бѣгства. Такое необычное обстоятельство навело на нее нѣкоторый ужасъ, и порою ей приходило въ голову, что поступокъ ея былъ такъ ужасенъ, что о немъ нельзя было даже упоминать.
Глава XI. Супруги Глеггъ у себя дома
Въ городѣ Сентъ-Оггсѣ, гдѣ жили супруги Глеггъ, главнымъ развлеченіемъ зажиточныхъ обывательницъ были пересуды. Въ своемъ хорошенькомъ домикѣ г-жа Глеггъ имѣла двѣ гостиныхъ; одна выходила окнами на улицу, другая въ садъ, такъ что съ одной стороны она могла наблюдать критическимъ окомъ за прохожими, а съ другой -- за собственнымъ мужемъ, хлопотавшимъ въ саду. Добрѣйшій Глеггъ, когда-то не безъ удачи торговавшій шерстянымъ товаромъ, по удаленіи отъ дѣлъ посвящалъ досугъ свой садовымъ работамъ и размышленію. Кромѣ любимаго труда, садъ давалъ ему неисчерпаемый матеріалъ для размышленій: сколько въ немъ было всякихъ растеній и травъ, сколько жуковъ, бабочекъ, улитокъ! Совершенно несвѣдущій въ естественныхъ наукахъ, г. Глеггъ воображалъ, что до него никто въ мірѣ не наблюдалъ всего этого, и приходилъ въ изумленіе и восторгъ. Второю темою его размышленій была загадочность женскаго характера вообще, и характера его супруги въ частности. Свою жену онъ считалъ образцовою хозяйкою, находилъ въ ней массу достоинствъ, ставилъ ее выше всѣхъ женщинъ и въ убѣжденіяхъ сходился съ нею вполнѣ. Тѣмъ сильнѣе онъ дивился той постоянной, непрекращавшейся грызнѣ, которая составляла неотъемлемую принадлежность его семейной жизни, и приписывалъ придирчивыя выходки супруги загадочнымъ свойствамъ женской природы вообще.
Однако, перенося отъ жены всякіе нападки, онъ, по добротѣ сердечной, терпѣть не могъ, чтобы она вздорила съ другими, даже со служанкою Долли; понятно поэтому, что ссора въ домѣ Тулливеровъ сильно огорчила его. Воспоминаніе о ней отравило ему удовольствіе при осмотрѣ ранней капусты у себя на огородѣ, на другой день утромъ. Правда, онъ попытался утѣшиться надеждою, что Дженъ " проспитъ " свой гнѣвъ и склониться къ примиренію, но г-жа Глеггъ вышла къ чаю чернѣе тучи и такъ и смотрѣла, къ чему бы придраться. Чтобы не раздражить ее еще болѣе, терпѣливый супругъ хранилъ глубокое молчаніе. Но есть люди, которые умѣютъ поддерживать въ себѣ раздраженіе, подвергая себя всякимъ лишеніямъ, когда бываютъ сердиты. Такъ поступала и г-жа Глеггъ: она налила себѣ чаю слабѣе обыкновеннаго и не стала ѣсть масла. Разумѣется, со стороны мужа было жестоко, что онъ ни малѣйшимъ замѣчаніемъ не давалъ ей повода излить гнѣвъ. Тогда она рѣшила начать сама:
-- Прекрасно!-- вдругъ услышалъ онъ.-- Мнѣ именно этого слѣдовало ожидать! Будь живъ мой отецъ, я ушла бы къ нему, потому что здѣсь некому за меня заступиться. И зачѣмъ мнѣ жить съ мужемъ, который радуется и торжествуетъ, когда оскорбляютъ меня?
-- На какомъ основаніи говоришь ты это?-- рѣшился возразить Глеггъ.-- Когда же это я радовался или торжествовалъ?
-- Да ужъ лучше бы прямо въ лицо сказалъ, что вовсе не цѣнишь меня, чѣмъ отдавать всякому на посмѣшище и, послѣ того, какъ я всю ночь не спала отъ горя, сидѣть за столомъ и дуться на меня!
Бѣдный Глеггъ посмотрѣлъ на нее, нельзя сказать, чтобы пораженный, но съ выраженіемъ того обычнаго изумленія, какое вызываютъ въ насъ, хотя не новыя, однако непостижимыя уму чудеса.
-- Я дуюсь на тебя?-- отвѣтилъ онъ.-- Вотъ ужъ именно: съ больной головы да на здоровую! Я думалъ, что ты поразмыслила, успокоилась за ночь; но если ты все-таки непремѣнно хочешь требовать назадъ эти деньги, такъ хоть не дѣлай этого сейчасъ, чтобы не раздувать еще болѣе вражды съ родными, а дождись, пока выйдетъ случай помѣстить ихъ вѣрно и съ выгодою подъ закладную. Да и то еще придется заплатить повѣренному за хлопоты.