Наконецъ -- о счастье!-- этотъ проселокъ, длиннѣйшій въ мірѣ, вывелъ на большую дорогу, по которой ѣхала коляска, и на поворотѣ Магги увидѣла верстовой столбъ съ надписью: "До Сентъ-Оггса двѣ мили". Значитъ, цыганъ, дѣйствительно, везъ ее домой: вѣроятно, онъ таки былъ добрый человѣкъ и обидѣлся-бы, если-бы зналъ, какъ ей не хотѣлось ѣхать съ нимъ вдвоемъ. Эта мысль все болѣе овладѣвала дѣвочкою, по мѣрѣ того, какъ она узнавала дорогу, и она уже собиралась затѣять съ обиженнымъ цыганомъ разговоръ, который загладилъ-бы впечатлѣніе отъ ея трусости, какъ вдругъ, на одномъ изъ перекрестковъ, Магги завидѣла всадника на бѣломордой лошади.
-- Стой! стой!-- закричала она.-- Вотъ мой отецъ! Папа! Папа!
Внезапная радость подѣйствовала почти какъ горе, и, когда отецъ подъѣхалъ, она рыдала. Велико было изумленіе г-на Тулливера, такъ какъ онъ ѣздилъ въ Бассетъ и еще не былъ дома, слѣдовательно, не зналъ обо всемъ происшедшемъ.
-- Что? Что это такое значитъ?-- сказалъ онъ, останавливая лошадь, между тѣмъ какъ Магги, соскользнувши съ осла, подбѣжала къ отцу.
-- Маленькая барышня, должно быть, заблудилась,-- отвѣтилъ цыганъ.-- Она пришла къ намъ въ таборъ, на томъ концѣ Дунловскаго проселка, а теперь я везу ее домой. Путь не близкій для того, кто весь день былъ на ногахъ.
-- О, да, папа! Онъ очень добръ, что везетъ меня домой,-- подтвердила Магги. Онъ -- очень хорошій, добрый человѣкъ!
-- Ну, вотъ тебѣ, любезный,-- сказалъ Тулливеръ, вынимая деньги.-- Посади ее ко мнѣ на лошадь.
-- Ну, Магги, какъ-же это такъ?-- сказалъ онъ, когда они тронулись и она, рыдая, прижалась головой къ его груди.-- Куда-же это ты побрела, что заблудилась?
-- Охъ, папа!-- со слезами проговорила Магги;-- Я убѣжала, потому что мнѣ было такъ скверно. Томъ такъ сердился на меня... Я не могла вытерпѣть...
-- Ну, ну!-- успокоительно отвѣтилъ г. Тулливеръ. Ты и думать не должна убѣгать отъ папы. Что сталъ-бы дѣлать папа безъ своей дѣвчоночки?