Магги была такъ подавлена этой ужасной перспективой, что даже не имѣла духу возразить.
Но когда за этою быстрою и поверхностною особою пріѣхалъ въ телѣжкѣ работникъ Лука, домъ священника опять показался Тому унылымъ, и онъ сталъ сильно скучать по сестрѣ. Онъ былъ гораздо живѣе и лучше учился, пока она была съ нимъ: она предлагала г. Стеллингу столько разнообразныхъ вопросовъ, между прочимъ и о Римской Имперіи, такъ интересовалась узнать, можно-ли сказать по-латыни: "я за это не дамъ и ломанаго гроша.", что Тому началъ мало-по-малу уясняться фактъ существованія въ древности такого народа, среди котораго всѣ, со дня рожденія, имѣли счастье знать латинскій языкъ, совершенно не нуждаясь въ учебникѣ грамматики. Это блистательное открытіе было важнымъ прибавленіемъ къ его историческимъ познаніямъ, ограничивавшимся до той поры ветхозавѣтной исторіей евреевъ.
Но это томительное полугодіе все же, наконецъ, миновало. Какъ радъ былъ Томъ, когда холодный вѣтеръ сорвалъ послѣдніе желтые листья съ деревьевъ. Длинные вечера и первый декабрьскій снѣгъ казались ему милѣе августовскаго солнца и, чтобы лучше слѣдить за ходомъ времени, онъ за три недѣли до праздниковъ крѣпко забилъ въ землю, въ одномъ изъ уголковъ сада, двадцать одну палку и каждый день вытаскивалъ по одной, отшвыривая ее въ даль съ такою силою, которой было бы достаточно, чтобы забросить ее на край свѣта, если бы палки могли летать такъ далеко. Но стоило заплатить даже долгими днями сидѣнія за латинской грамматикой за счастье увидѣть опять свѣтлый огонекъ родного дома, снова почувствовать себя въ родственныхъ объятіяхъ.
Глава XIII. Рождественскіе праздники
Милое старое Рождество покрыло снѣгомъ лугъ и берегъ, крыши и поля. Все застыло, точно замерло. Зато, тѣмъ теплѣе и уютнѣе было дома, куда Томъ попалъ, точно въ рай. Однако, не прошло и нѣсколькихъ дней, какъ онъ началъ замѣчать, что здѣсь что-то неладно, и это порядкомъ отравило ему праздники.
Правда, на рябинѣ было, какъ всегда, множество красныхъ ягодъ, и онъ съ Магги украсилъ всѣ окна и картины по стѣнамъ ихъ густыми кистями, мѣшая ихъ съ черными ягодами плюща. Пѣлись и гимны подъ окнами, въ полночь, и пѣніе это казалось Магги идущимъ съ неба. Напрасно Томъ смѣялся надъ нею, говоря, что это -- старый дьячекъ и обыкновенные церковные пѣвчіе; Магги проникалась благоговѣніемъ при первомъ звукѣ ихъ голосовъ, и ей все чудились ангелы, парящіе въ облакахъ. Это ночное пѣніе накладывало особый отпечатокъ и на слѣдующее утро, а запахъ горячихъ пироговъ изъ кухни, при отправленіи въ церковъ, затѣмъ -- антифоны, убранство изъ зеленыхъ вѣтвей и короткая проповѣдь, наконецъ, сіяніе на лицахъ дяди и тети Моссъ и всѣхъ ихъ семерыхъ ребятъ,-- все способствовало праздничному настроенію. Пуддингъ былъ такой же круглый, какъ и въ прежніе годы, и все также пылалъ вокругъ него ромъ; великолѣпенъ былъ и дессертъ изъ золотистыхъ апельсиновъ, темныхъ орѣховъ, прозрачнаго яблочнаго желе и другихъ прелестей. Словомъ -- все было, какъ слѣдуетъ на Рождествѣ, а катанье на салазкахъ и игра въ снѣжки -- даже лучше обыкновеннаго.
Рождество было такое-же, какъ и въ прежніе годы, но отецъ уже былъ не тотъ. Онъ былъ какой-то раздраженный, и хотя Томъ вполнѣ сочувствовалъ ему, но испыталъ такое-же тяжелое чувство, какъ Магги, когда м-ръ Тулливеръ за дессертомъ началъ горячиться. Вниманіе, которое Томъ до сихъ поръ удѣлялъ орѣхамъ и вину, разсѣялось при мысли, что на свѣтѣ много дурныхъ людей и что взрослымъ людямъ приходится съ ними бороться; а Томъ не любилъ ссоръ, которыхъ нельзя тутъ же сразу покончить хорошей дракой съ такимъ противникомъ, котораго разсчитываешь побить.
За столомъ Тулливеръ подробно излагалъ Моссу, что нѣкій Пайвортъ, купившій землю по рѣчкѣ Рипилю, выше мельницы, вздумалъ отводить изъ рѣчки воду для орошенія своихъ полей, что несомнѣнно нарушаетъ его, Тулливера, права на эту воду. Моссъ, не понимая, какъ онъ выражался, "мельничнаго дѣла", изъ вѣжливости соглашался со всѣми разсужденіями свояка; впрочемъ, Тулливеръ говорилъ не для собесѣдника, а единственно съ цѣлью облегчить собственную Дуту.
-- Вѣдь этотъ Пайвортъ здѣсь недавно?-- спросила г-жа Моссъ для поддержанія разговора.-- Я что-то не слыхала о немъ при жизни нашего отца.
-- Ну, разумѣется, недавно!-- съ сердитымъ подчеркиваніемъ отвѣтилъ Тулливеръ.-- Мельница -- въ нашемъ родѣ ужъ лѣтъ полтораста, а этотъ явился неизвѣстно откуда... Ну, да ужъ я его проучу!