Мало по малу я такъ отдалился отъ Берты и такъ мало мѣшалъ ей, что, право, удивительно, почему ея ненависть ко мнѣ ежедневно увеличивалась. Но, благодаря тому, что я иногда невольно проговаривался, она начала подозрѣвать во мнѣ необыкновенную силу проницательности, дававшей возможность знать ея мысли и намѣренія. Это естественно возбуждало въ ней страхъ Она постоянно думала о томъ, какъ бы освободиться отъ ненавистныхъ узъ, связывавшихъ ее съ человѣкомъ, котораго она презирала, какъ дурака, и боялись, какъ инквизитора. Долгое время она надѣялась, что мое мрачное отчаяніе доведетъ меня до самоубійства, но самоубійство не было въ моей натурѣ. Во мнѣ слишкомъ преобладало сознаніе, что я нахожусь подъ вліяніемъ невѣдомыхъ силъ, чтобъ вѣрить въ возможность самоосвобожденія. Я совершенно пассивно относился къ своей судьбѣ, ибо единственное пламенное побужденіе, руководившее мною, замерло. Поэтому я не помышлялъ и о разводѣ, который только сдѣлалъ бы публичнымъ наше взаимное отчужденіе.

Жизнь, которую я обрисовалъ въ двухъ словахъ, продолжалась нѣсколько лѣтъ. Богатымъ людямъ очень легко жить вмѣстѣ и порознь въ одно и тоже время.

Однажды, въ холодный январьскій вечеръ, я сидѣлъ въ своемъ кабинетѣ, въ кожаннонъ креслѣ, принадлежавшемъ прежде отцу. Вдругъ въ дверяхъ показалась Берта съ свѣчой въ рукахъ. Я узналъ надѣтое на ней бальное платье -- бѣлое съ зелеными листьями и изумрудной брошью. Свѣтъ восковой свѣчи прямо падалъ на медальонъ умирающей Клеопатры на каминѣ. Зачѣмъ она пришла ко мнѣ прежде, чѣмъ уѣхать на балъ? Она уже нѣсколько мѣсяцевъ не входила въ кабинетъ, гдѣ я обыкновенно сидѣлъ. Зачѣмъ она стояла предо мною свѣчкой въ рукѣ, устремивъ на меня свой жестокій, презрительный взглядъ, и сверкая блестящей змѣей на груди? Въ первую минуту, я подумалъ, что исполняется мое видѣніе въ Вѣнѣ, и что наступилъ какой-нибудь важный кризисъ въ моей жизни, но я не видѣлъ ничего въ умѣ Берты, кромѣ презрѣнія къ мрачному, отчаянному выраженію моего лица... "Идіотъ, съумасшедшій! отчего ты не убьешь себя?" вотъ, что она думала. Наконецъ, ея мысли сосредоточились на дѣлѣ, по поводу котораго она пришла ко мнѣ.

-- Я наняла новую горничную, сказала она громко: -- Флетчеръ выходитъ замужъ и проситъ, чтобъ вы отдали въ аренду ея мужу кабачекъ и ферму въ Мольтонѣ. Я этого желаю. Обѣщайте, что вы исполните ея просьбу и тотчасъ. Флетчеръ уѣзжаетъ завтра, да и я тороплюсь.

-- Хорошо, можете ей обѣщать, что все будетъ сдѣлано, сказалъ я равнодушно, и Берта вышла изъ кабинета.

Я никогда не любилъ новыхъ лицъ, но мнѣ особенно претило видѣть новую горничную, потому что я узналъ объ ея поступленіи въ такую минуту, которую считалъ для себя роковой. Я боялся, что она будетъ дѣйствующимъ лицемъ въ мрачной драмѣ моей жизни. Когда же я, наконецъ, случайно ее встрѣтилъ, то неопредѣленный страхъ превратился въ полнѣйшее отвращеніе. Мистрисъ Арчеръ была женщина высокаго роста, съ черными глазами и красивымъ лицомъ, благодаря чему ея грубая, холодная натура отличалась смѣлымъ, самонадѣяннымъ кокетствомъ. Этого было достаточно, чтобъ заставить меня всячески избѣгать ее, независимо отъ того, что она сама постоянно смотрѣла на меня съ презрѣніемъ. Я рѣдко ее видѣлъ, но замѣтилъ, что она очень быстро стала любимицей своей госпожи, а, спустя восемь или девять мѣсяцевъ, въ душѣ Берты возникло къ этой женщинѣ смѣшанное чувство страха и подчиненія. Я такъ мало видалъ теперь жену, что не могъ прослѣдить точнѣе ея отношенія къ горничной и только смутно видѣлъ какія-то сцены между ними въ уборной, въ чуланѣ, гдѣ онѣ что то спрятали.

Впрочемъ, въ послѣдній годъ произошла во мнѣ умственная, перемѣна, все болѣе и болѣе усиливавшаяся. Моя способность провидѣнія стала слабѣть и проявлялась туманнѣе, отрывочнѣе. Всѣ личные интересы во мнѣ умерли и мало по малу стала исчезать моя способность видѣть личныя стремленія и планы окружающихъ меня лицъ. Но рядомъ съ этимъ освобожденіемъ отъ тяжелаго дара провидѣнія въ отношеніи мыслей и чувствъ людей, онъ сталъ усиливаться насчетъ внѣшнихъ сценъ. Повидимому, моя связь съ ближними порвалась, а связь съ неодушевленными предметами быстро развивалась. Чѣмъ болѣе я удалялся отъ общества и чѣмъ болѣе мое отчаяніе переходило въ пассивное чувство застарѣлой боли, тѣмъ чаще представлялись мнѣ такія видѣнія, какъ картина Праги. Передъ моими глазами проходили большіе города, песчаныя пустыни, древнія развалины, горныя ущелья, зеленые луга, освѣщенные вечернимъ солнцемъ и лазуревое небо, усѣянное необыкновенными свѣтилами. И среди этихъ сценъ, я чувствовалъ, что меня гнететъ что-то невѣдомое, безжалостное. Наконецъ, меня всегда преслѣдовало видѣніе моей смерти: я чувствовалъ, какъ буду задыхаться и бороться съ смертью въ послѣднюю минуту жизни.

Вотъ въ какомъ положеніи я находился черезъ семь лѣтъ послѣ свадьбы. Берта замѣчала происшедшую во мнѣ перемѣну. Къ моему удивленію, она въ послѣднее время искала случая оставаться со мною наединѣ и очень наловчилась въ фамильярной, но натянутой болтовнѣ, которая можетъ существовать между мужемъ и женою, живущими вмѣстѣ изъ приличія, но, въ сущности, отчужденными другъ отъ друга. Я переносилъ это съ пассивнымъ терпѣніемъ и, недостаточно интересуясь причинами такой перемѣны, не слѣдилъ за нею съ особымъ вниманіемъ. Однако, я не могъ не замѣтить какого-то волненія и торжества въ ея лицѣ и во всей ея фигурѣ. Я былъ очень счастливъ, что ея душа сдѣлалась снова для меня загадкой и чувствовалъ горькую радость, когда по временамъ отвѣчалъ ей не въ попадъ, обнаруживая тѣмъ полное забвеніе того, что она говорила за минуту передъ тѣмъ. Я помню очень хорошо ея взглядъ и улыбку, съ которыми она сказала мнѣ однажды послѣ подобной ошибки съ моей стороны:

-- Я думала прежде, что вы ясновидящій, и потому такъ рѣзко отзывались о другихъ ясновидящихъ. Но я вижу, что вы стали теперь еще глупѣе другихъ.

Я ничего не отвѣчалъ. Мнѣ вошла въ голову мысль, что, можетъ быть, она стала искать моего общества съ цѣлью удостовѣриться, могу ли я открыть ея тайны; но эта мысль тотчасъ исчезла. Ея побужденія и поступки уже не имѣли для меня никакого интереса, и къ тому же я не хотѣлъ мѣшать ей ни въ чемъ, что она считала для себя пріятнымъ. Въ моей душѣ все еще жило чувство сожалѣнія къ каждому живому существу...