Она смѣло испытывала справедливость своей эпиграммы и на минуту призракъ Берты, душа которой была открыта моему провидѣнію, заслонилъ блестящую сильфиду, составлявшую для меня очаровательную загадку. Я, вѣроятно, вздрогнулъ и выразилъ какимъ-нибудь жестомъ мгновенно овладѣвшій мною ужасъ.

-- Тассъ! сказала Берта, схвативъ меня за руку и, заглядывая мнѣ прямо въ лицо: -- неужели вы начинаете понимать, какая я безсердечная дѣвчонка? Да вы и вполовину не такой поэтъ, какъ я думала: вы въ состояніи повѣрить правдѣ обо мнѣ.

Тѣнь, скрывавшая ее отъ меня, исчезла. Я снова находился всецѣло подъ вліяніемъ молодой дѣвушки, сжимавшей мнѣ руку, улыбавшейся своимъ прелестнымъ лицомъ сильфиды и выражавшей необыкновенный интересъ къ моимъ чувствамъ. Она снова овладѣла моимъ сердцемъ и воображеніемъ, какъ упоительная пѣснь сирены, на секунду заглушенная ревомъ грозныхъ волнъ. Эта минута была такъ же сладостна для меня, какъ пробужденіе юноши, видѣвшаго себя во снѣ уже старикомъ. Я забылъ все подъ наплывомъ страсти и произнесъ, сверкая глазами:

-- Берта, а вы меня будете любить, когда выйдете за меня замужъ? Я былъ бы счастливъ, еслибы вы любили меня даже самое короткое время.

Изумленный взглядъ, съ которымъ она выпустила мою руку и отскочила отъ меня, далъ мнѣ почувствовать всю странность и преступность моей излишней болтливости.

-- Простите меня, сказалъ я поспѣшно, какъ только собрался съ силами:-- я самъ не понимаю, что сорвалось у меня съ языка.

-- Я вижу, что Тассъ подвергся припадку съумасшествія, отвѣчала спокойно Берта, оправившаяся гораздо раньше меня отъ смущенія:-- ему лучше пойти домой и прикладывать къ головѣ холодную воду. Мнѣ ужь пора, солнце садится.

Я ушелъ, пылая негодованіемъ на себя. Я невольно произнесъ такія слова, которыя могли возбудить въ ней сомнѣніе въ здравости моихъ умственныхъ способностей, а этого я всего болѣе опасался. Кромѣ того, мнѣ было совѣстно, что я такъ низко повелъ себя въ отношеніи брата, говоря подобныя вещи его невѣстѣ. Я вернулся домой медленно и вошелъ въ нашъ паркъ черезъ маленькую калитку, а не въ большія ворота. Подходя къ дому, я увидалъ, какъ со двора выѣхалъ верховой и поскакалъ во весь опоръ. Не случилось ли чего дома? Или это отецъ послалъ куда-нибудь спѣшнаго гонца по дѣлу? Я ускорилъ шаги и черезъ минуту достигъ дома. Мой братъ лежалъ мертвый; онъ упалъ съ лошади на охотѣ и убился на мѣстѣ.

Я пошелъ въ комнату, гдѣ онъ лежалъ. Подлѣ него сидѣлъ отецъ, пораженный безмолвнымъ отчаяніемъ. Со времени нашего возвращенія въ Англію, я избѣгалъ отца; радикальная противоположность нашихъ натуръ дѣлала мое знаніе его чувствъ и мыслей чрезвычайно мучительнымъ. Но теперь, подойдя къ нему и стоя въ печальномъ безмолвіи, я почувствовалъ присутствіе новаго элемента, который соединялъ насъ такъ, какъ мы никогда не были соединены. Мой отецъ былъ одинъ изъ самыхъ счастливыхъ людей; онъ никогда не испытывалъ ни болѣзней, ни нравственныхъ страданій. Величайшее испытаніе, которое онъ перенесъ, была смерть его первой жены. Но онъ вскорѣ женился на моей матери, и я очень хорошо помню, что черезъ недѣлю и послѣ ея смерти, онъ былъ тѣмъ же человѣкомъ, какъ за недѣлю ранѣе. Но теперь его постигло настоящее горе, горе старости, которая тѣмъ болѣе страдаетъ отъ уничтоженія своихъ надеждъ, чѣмъ онѣ призрачнѣе. Его сынъ долженъ былъ вскорѣ жениться и, вѣроятно, выступить кандидатомъ на слѣдующихъ парламентскихъ выборахъ. Существованіе этого сына было лучшимъ объясненіемъ ежегодныхъ его покупокъ земли для округленія помѣстія...

Видя насквозь удрученное отчаяніемъ сердце моего отца, я ощутилъ къ нему глубокое сожалѣніе. Еслибъ я не находился подъ вліяніемъ этого чувства, я былъ бы печально пораженъ тѣмъ неудовольствіемъ, съ которымъ отецъ сталъ относиться ко мнѣ, какъ къ наслѣднику всего состоянія. Только помимо своей воли и какъ бы насильно, онъ сталъ думать обо мнѣ съ тревожной заботой. Каждый заброшенный ребенокъ, которому смерть очистила мѣсто любимца родителей, пойметъ то, что я хочу сказать.