"За пятьсотъ флориновъ можно выкупить человѣка изъ неволи!" звучало въ его ушахъ. "Что, если въ эту самую минуту, на какомъ-нибудь отдаленномъ берегу, опаленномъ лучами полуденнаго солнца, томится въ тяжкомъ рабствѣ, перенося тяжелые труды, терпя побои, человѣкъ, теперь уже преклонныхъ лѣтъ, съ возвышенными мыслями и страстнымъ сердцемъ -- человѣкъ, который, много лѣтъ тому назадъ, спасъ ребёнка отъ нищеты и жестокаго обращенія, воспиталъ его и замѣнилъ ему отца. Что, если этотъ человѣкъ говоритъ себѣ въ эту минуту: "Тито отъищетъ меня. Ему стоитъ только попасть въ Венецію и онъ продастъ тамъ рукопись и драгоцѣнности, и не успокоится прежде, чѣмъ отъищетъ меня." Если это предположеніе вѣрно, то можетъ ли онъ, Тито, смотрѣть на деньги, полученныя за эти драгоцѣнности, и говорить себѣ: "Я останусь во Флоренціи, гдѣ въ будущемъ мнѣ улыбается любовь и слава. Я не буду рисковать изъ-за него своею будущностью." Конечно, нѣтъ, если это предположеніе вѣрно."
Но что могло быть менѣе вѣрно? По словамъ очевидцевъ, успѣвшихъ спастись бѣгствомъ на другой галерѣ, галера, на которой находился Бальтазаро, была взята турками на пути въ Делосъ. Она пыталась-было сопротивляться; кровопролитіе, по всей вѣроятности, было значительное; одинъ человѣкъ упалъ въ воду. Кто остался въ живыхъ, кто погибъ -- никто не могъ сказать.
Тито зналъ, что онъ могъ бы достать изъ Венеціи предписанія къ властямъ на островахъ Архипелага. Но что же бы изъ этого вышло? Пожалуй, онъ и самъ еще попался бы въ неволю, растратилъ всѣ деньги и снова сталъ бы скитаться по свѣту, но уже безъ драгоцѣнностей.
Этотъ исходъ дѣла рисовался въ воображеніи Тито гораздо явственнѣе, чѣмъ возможное освобожденіе отца. Глупо было бы, еслибъ въ ту самую минуту, когда судьба начинала улыбаться ему, онъ отвернулся бы отъ счастья и славы съ тѣмъ, чтобъ, можетъ быть, никогда болѣе съ ними не встрѣтиться. "И, однако, еслибы я могъ нав ѣ рно знать, что отецъ мой живъ, и можетъ получить свободу", говорилъ самъ себѣ Тито: "ея не пожалѣлъ бы для этого никакихъ трудовъ, не побоялся бы никакихъ опасностей. Я тотчасъ же пошелъ бы и разсказалъ всю правду Бардо и Бартоломео Скала." Тито смутно сознавалъ, что еслибы люди знали истину объ его отцѣ, о которомъ онъ всегда упоминалъ, какъ о "погибшемъ", то ему пришлось бы непремѣнно ѣхать отъискивать его, потому что подобные случаи были въ то время вовсе не рѣдкость и общественное мнѣніе не видѣло въ этомъ никакой особенной добродѣтели.
Правда, съ той минуты, какъ онъ покинулъ Навплію, въ его головѣ не разъ мелькала мысль, что какъ бы то ни было, но онъ чувствовалъ себя гораздо легче, свободнѣе безъ Бальтазаро. Онъ многое бы далъ, чтобъ узнать, кто это упалъ за бортъ. Подобное чувство обыкновенно проистекаетъ отъ непріятныхъ воспоминаній. Бальтазаро былъ взыскателенъ и съ годами пріобрѣлъ много странностей; онъ постоянно испытывалъ способности и знанія Тито, чтобъ убѣдиться, соотвѣтствуютъ ли они его ожиданіемъ.
Конечно, въ памяти Тито сохранялись и другія воспоминанія. Въ далекой перспективѣ прошлаго, онъ видѣлъ себя бѣднымъ, загнаннымъ ребёнкомъ, котораго Бальтазаро спасъ отъ побоевъ и нищеты, и пріютилъ въ своемъ домѣ, показавшемся ему земнымъ раемъ. Онъ видѣлъ себя на колѣняхъ у старика, который осыпалъ его ласками. Съ того времени и до послѣдней минуты, когда они разстались, Тито не переставалъ быть предметомъ любви и попеченій старика.
Но развѣ онъ не былъ послушенъ и проворенъ въ ученьи; развѣ онъ не былъ милымъ, прелестнымъ ребёнкомъ, красивымъ юношей, безъ недостатковъ и пороковъ, одно присутствіе котораго должно было веселить одинокаго старика? Кто могъ сказать, что Тито не оправдалъ ожиданій отца; кто могъ предполагать, что его благодарность и привязанность измѣнятъ ему, когда придется подвергнуть ихъ испытанію? Онъ никакъ не допускалъ, что его благодарность могла когда нибудь заглохнуть -- нѣтъ; но вѣдь онъ не знаетъ нав ѣ рно, что Бальтазаро въ неволѣ, что онъ еще живъ.
-- Вѣдь долженъ же я подумать и о себѣ, сказалъ Тито, слегка пожимая плечами.-- Прежде чѣмъ я брошу все и пущусь отъискивать отца, рискуя своей собственной тлізнью, я долженъ нмѣтькакую нибудь надежду на успѣхъ. Или, развѣ провесть мнѣ всю жизнь въ безплодныхъ поискахъ? Я ув ѣ ренъ, что онъ умеръ. Чечини нравъ, я завтра же помѣщу свои флорины въ какія-нибудь вѣрныя руки.
Когда на слѣдующее утро онъ исполнилъ свое намѣреніе, мысли его уже приняли опредѣленное направленіе: онъ уже рѣшился, въ какую масть играть. Теперь ему невозможно было не желать, чтобъ смерть отца оказалась истиной; теперь онъ готовъ былъ на всевозможныя низости, чтобъ только скрыть отъ всѣхъ свою тайну.
Прошло три недѣли послѣ того дня, когда Тито отнесъ деньги Ченини. Онъ совершенно успокоился, иначе и быть не могло. Онъ былъ слишкомъ веселаго, беззаботнаго нрава, чтобы думать о далекой, неизвѣстной опасности. Бритомъ онъ былъ счастливъ: онъ началъ свою работу съ Бардо и потому видѣлся съ Ромолою ежедневно.