-- Фрате отправился за городъ? спросила она поспѣшно.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Тито, чувствуя себя совершенно безпомощнымъ, ничтожнымъ передъ этой женщиною.
Онъ едва умѣлъ скрыть подъ личиною удивленія совершенно иныя чувства, волновавшія его въ эту минуту.
-- И вы знаете навѣрно, что онъ не пойдетъ? продолжала она допрашивать.
-- Я знаю навѣрно, что онъ не пойдетъ.
-- Мнѣ этого довольно. И съ этими словами Ромола исчезла въ церкви.
Тито возненавидѣлъ Ромолу въ эту страшную минуту.
Рядомъ съ нимъ стояли нетолько искренніе приверженцы Фрате, но и сэръ Франческо ди-Бароне, болѣе извѣстный въ безславной исторіи измѣнъ и предательствъ подъ именемъ сэра Чекконе. Этотъ сэръ Чекконе былъ публичнымъ нотаріусомъ и, выдавая себя за приверженца народной партіи, былъ въ сущности то же, что Тито -- тайный агентъ Медичи. Онъ не былъ ни красивъ собою, ни ученъ, ни любезенъ, однимъ словомъ -- это былъ подлецъ, безъ всякаго лоска. Ясно, что онъ ненавидѣлъ Тито Мелема и искалъ случая вырыть яму человѣку, столь же пустому какъ онъ, но пользовавшемуся такимъ блестящимъ успѣхомъ.
Въ тотъ день вечеромъ, Тито воротился очень поздно и прямо прошелъ къ Ромолѣ. Было что-то странное, совершенно новое въ его взглядѣ и манерѣ, когда онъ, войдя въ ея комнату, не снялъ съ себя верхняго платья, а молча устремилъ свои глаза на нее.
Удостовѣрившись впродолженіе дня, что Фрате въ совершенной безопасности, Ромола теперь упрекала себя въ недовѣріи и презрѣніи къ мужу, побудившихъ ее говорить съ нимъ публично о вещахъ, которыя онъ скрывалъ это всѣхъ. Она теперь увѣряла себя, что поступила очень дурно, что политическая хитрость, допускаемая даже ея крестнымъ отцомъ, могла быть достаточнымъ объясненіемъ его сношеній съ Спини, и потому она напрасно подозрѣвала его въ предательствѣ. Она хотѣла загладить свою неосторожную поспѣшность, признавшись Тито, что виновата. При этомъ, ей пришло въ голову, что ея признаніе, быть можетъ, поведетъ за собою откровенное объясненіе послѣ двухлѣтняго, упорнаго молчанія. Это молчаніе было такъ глубоко, что Тито даже не подозрѣвалъ, что Ромола бѣжала отъ него и потомъ снова воротилась.