Гвендолинѣ кажется, что она видитъ какой-то безобразный сонъ. Перемѣна квартиры, жизнь въ этомъ отвратительномъ коттеджѣ, рабство, съ которымъ, по ея понятіямъ, неразрывно связано званіе гувернантки,-- всѣ эти представленія, словно страшные призраки, встаютъ передъ ней.
-- Мама, это немыслимо!-- восклицаетъ она, наконецъ:-- вамъ нельзя поселиться въ этой трущобѣ. Удивляюсь, какъ дядѣ могла придти подобная мысль,-- вѣдь, конечно, онъ одинъ могъ рѣшиться посовѣтовать вамъ перебраться въ эху конуру. Я также не гожусь для смиренно-безцвѣтной роли Гувернантки; у меня есть другіе планы, другія надежды. Вы не знаете: гдѣ теперь Клезмеръ, все еще въ Кветчамѣ, у миссиссъ Арронайнтъ?
-- Да.
-- Такъ пошлите туда Джэмса, верх о мъ, съ запиской;-- я сейчасъ напишу.
-- Увы! дитя, ни Джэмса, ни лошадей уже нѣтъ, но записку можно послать съ кѣмъ-нибудь изъ работниковъ съ сосѣдней фермы.
Гвендолина пишетъ Клезмеру записку, въ которой просятъ его пожаловать въ ней н% слѣдующій день, по очень важному дѣлу.
Со страхомъ и трепетомъ ждетъ Гвендолина строгаго нѣмца; отъ исхода ея разговора съ нихъ будетъ зависѣть весьма многое. Настоящая минута -- важная минута въ ея жизни, гораздо болѣе важная, чѣмъ та, когда рѣшался вопросъ: быть или не быть ей женой Гранкура; тогда дѣло шло только о томъ: принять или не принять предложеніе даннаго субъекта,-- теперь же ей предстояло угнать: нельзя ли достичь матеріальнаго благосостоянія и блестящаго положенія, не налагая на себя никакихъ цѣпей?
Клезмеръ застаетъ Гвендолину совершенно одну дома; она выпроводила мать и сестеръ въ церковь, благо -- день воскресный; ей хотѣлось непремѣнно побесѣдовать съ профессоромъ съ глазу за-глазъ. Она тотчасъ, безъ обиняковъ, приступаетъ къ дѣлу.
-- Herr Klesmer,-- говоритъ она, дружески протягивая ему руку,-- извините, что обезпокоила васъ. Но съ нами случилось несчастье: мы потеряли все свое состояніе, у насъ положительно ничего не осталось; мое желаніе -- завоевать себѣ независимость, и имѣть возможность поддерживать мою мать; я бы хотѣла поступить на сцену въ качествѣ драматической актрисы, а если вы найдете, что мнѣ эта задача по силамъ,-- то и пѣвицы. Я бы ничего такъ не желала, какъ соединить въ лицѣ своемъ эти два высокія призванія,-- быть драматической пѣвицей, какъ Гризи. Скажите по-совѣсти, что вы думаете объ этомъ?
-- Дорогая миссъ Гарлеть,-- отвѣчалъ Клезмеръ,-- вы, насколько я могу судить, незнакомы совершенно съ жизнью актеровъ, пѣвцовъ,-- вообще артистовъ. Позвольте же мнѣ объяснить вамъ, что это такое. Но прежде всего, извините за вопросъ, повидимому, не идущій къ дѣлу: вѣдь вамъ около двадцати лѣтъ,-- не правда ли?