-- Я буду очень счастливъ, если смогу быть вамъ чѣмъ-либо полезенъ,-- искренно и серьёзно отвѣтилъ Деронда. Непотть-ли намъ кэбъ, и не поѣхать-ли куда вы пожелаете: вы я думаю и то устали отъ ходьбы?

-- Поѣдемте въ книжную лавку. Мнѣ скоро пора туда возвращаться.-- Но теперь поглядите на рѣку,-- продолжалъ Мордекай, поглощенный своими мыслями и несознававшій существованія преграды между нимъ и Даніэлемъ; ему, напротивъ, казалось, что они отлично понимаютъ другъ друга,-- посмотрите на небо: какъ оно медленно блѣднѣетъ! Я всегда любилъ этотъ мостъ, я стоялъ на немъ, будучи еще маленькимъ мальчикомъ. Это мѣсто встрѣчи для вѣстниковъ духовныхъ.-- Правы были древніе учители, говорившіе, что у каждаго предмета въ природѣ есть свой ангелъ; это значить, что каждый изъ нихъ приносить намъ вѣсть издалека. Здѣсь я прислушивался къ вѣстямъ, какія шлютъ намъ небо и земля; когда былъ покрѣпче, оставался до поздняго вечера, и наблюдалъ за звѣздами, загоравшимися въ глубинѣ небосклона.-- Но это время -- время солнечнаго заката -- я всегда любилъ болѣе всего остального, оно все глубже и глубже проникало мнѣ въ душу; этотъ медленно догорающій день всегда казался мнѣ первообразомъ моего собственнаго догоранія. И при багряныхъ лучахъ солнечнаго же заката суждено было мнѣ увидать мое второе я, того, кто будетъ жить новой жизнью, когда это тѣло превратится въ бездыханный трупъ.

Деронда молчалъ, странное волненіе понемногу охватывало и его; онъ начиналъ вѣрить въ существованіе таинственной сваей, о которой съ такимъ непоколебимымъ убѣжденіемъ говорилъ Мордекай.

Десять минутъ спустя они уже сидѣли въ лавкѣ мистера Рама и продолжали начатый на мосту разговоръ.

-- Вы не можете знать, что привело меня къ вамъ, вы должны быть удивлены,-- говорилъ Мордекай.

-- Я терпѣливъ, и готовъ выслушать все, что вы имѣете открыть мнѣ,-- отвѣчалъ Деронда.

-- Часть причинъ, по которымъ я въ васъ нуждаюсь, вы и теперь можете видѣть,-- спокойно, словно желая сберечь свои силы, заговорилъ Мордекай.-- Вы видите, что я умираю. Вы видѣте, что я словно человѣкъ, отдѣленный отъ большой дороги загородкой, всякое слово коего встрѣчается лишь покачиваніемъ головы и выраженіемъ состраданія. День догораетъ, еще немного -- и мы бы не могли распознать другъ друга. Но вы пришли во-время.

-- Радуюсь, что я пришелъ во-время,-- съ чувствомъ отвѣтилъ Деронда. Онъ не рѣшался сказать -- я надѣюсь, что вы не ошибаетесь во мнѣ; слова эти, въ такую минуту, просто казались ему жестокими.

-- Но сокровенныя причины, заставляющія меня нуждаться въ вашей помощи, имѣютъ корни свои въ дальнемъ прошедшемъ,-- продолжалъ Мордекай:-- онѣ возникли въ ранніе годы моей юности. Когда я учился, въ землѣ чужой, еще въ то время мнѣ начали приходить въ голову мысли, благодатныя мысли. Онѣ осѣнили меня, потому что я былъ еврей. Онѣ налагали на меня обязанности; онѣ нисходили на главу мнѣ въ видѣ вдохновенія за то, что я былъ еврей, и чувствовалъ, какъ въ груди моей билось сердце, всецѣло преданное интересамъ моего племени. Эти мысли стали моей жизнью, я словно родился вновь. Я сталъ почитать это сердце, это дыханіе, эту правую руку, мой сонъ и мое бдѣніе, работу, при помощи коей поддерживалъ свое тѣло, зрѣлища, радовавшія мои взоры,-- все это было пищей для божественнаго пламени. Но я поступилъ вамъ странникъ, бродящій между скалъ, и оставляющій на ихъ поверхности слѣды своихъ думъ, и прежде чѣмъ, успѣлъ опомниться и избрать себѣ мной путь, пришли горе, трудъ, болѣзнь, и загородили мнѣ дорогу. Тогда я задалъ себѣ вопросъ: какъ поступить, чтобы помѣшать гибели моихъ лучшихъ надеждъ, моей жизни, чтобы не дать имъ умереть съ моимъ послѣднимъ вздохомъ? Не думайте, что съ вами говоритъ невѣжественный мечтатель; одно тѣло мое родилось въ Англіи, душа же моя увидѣла свѣтъ въ Голландіи, у ногъ брата моей матери, ученаго раввина. Послѣ его смерти я учился въ Гамбургѣ и Гёттингенѣ, чтобы пріобрѣсти болѣе вѣрный взглядъ на мой народъ и упиться знаніемъ изъ всѣхъ источниковъ. Я иного писалъ, я искалъ сочувствія у могучихъ, богатыхъ, знатныхъ братьевъ своихъ: меня называли мечтателемъ, отталкивали, смѣялись надъ моими грёзами о возвращеніи моему возлюбленному народу его прежняго значенія, его прежняго величія. Обыкновенная исторія!-- и Мордекай, обезсиленный, поникъ главой.

-- Я понимаю, я вполнѣ понимаю васъ -- съ волненіемъ заговорилъ Деронда;-- но творенія ваши не погибнутъ, я позабочусь...