-- Вопросъ не въ томъ: огорчаете вы меня или нѣтъ,-- мягко отвѣтилъ Деронда.-- Говорите мнѣ все, если только это можетъ облегчить васъ.
Она заговорила еще быстрѣе прежняго, еле переводя духъ.
-- Сидя въ лодкѣ, я чувствовала, что задыхаюсь отъ бѣшенства, а между тѣмъ сидѣла смирно, какъ раба. Потомъ мы вышли изъ гавани въ открытое море; кругомъ была полная тишина, мы не глядѣли другъ на друга, онъ заговаривалъ со мной только, чтобы отдать какое-либо приказаніе. Мнѣ пришло на память, что, будучи ребенкомъ, я часто мечтала, какъ бы хорошо было сѣсть въ лодку и уплыть на ней въ такую страну, гдѣ бы не приходилось жить съ людьми, которыхъ не любишь. Теперь, думалось мнѣ, со мной случилось противное: я сѣла въ лодку и буду плыть въ ней все дальше и дальше, съ глазу на глазъ съ нимъ. Чувствуя свою безпомощность, я начала изыскивать различные способы избавиться отъ него, я не хотѣла умереть сама. Мнѣ кажется, въ эту минуту, я была въ состояніи помолиться, чтобы съ нимъ случилось какое-либо несчастіе.
Она заплакала, подавленная воспоминаніями, потомъ продолжала:
-- Я чувствовала, что ожесточаюсь. Тутъ мнѣ припомнились ваши слова: насчетъ страха, который я должна была превратятъ въ свою нравственную охрану, но и они не помогли, отчаяніе овладѣло мной, зло взяло верхъ въ душѣ моей. Я помню, что въ эту минуту выпустила руль, и проговорила:-- Господи, сжалься надо мною.
Потомъ онъ заставилъ меня снова взятъ руль, и злыя желанія, страшныя молитвы опять наполнили душу мою, всѣ другія впечатлѣнія изгладились... и тутъ я ужъ ничего не помню хорошенько, онъ переставлялъ парусъ, порывъ вѣтра налетѣлъ, онъ упалъ въ воду, я ничего не помню, знаю одно: желаніе мое исполнилось.
Я видѣла, какъ онъ погружался, и сердце билось въ груди, словно хотѣло выскочить. Я сидѣла неподвижно, съ крѣпко сжатыми руками. Я обрадовалась, и тутъ же подумала, что радоваться нечему: онъ выплыветъ. И онъ выплылъ -- немного подальше, лодка нѣсколько подвинулась. Все это произошло въ мгновеніе ока.
-- Веревку! закричалъ онъ не своимъ голосомъ; я и теперь слышу этотъ голосъ;-- я наклонилась за веревкой. Я гнала, что онъ умѣетъ плавать, гнала, что онъ вернется, и боялась его. Одна мысль наполняла мою душу: онъ вернется! Онъ опять ушелъ въ воду, я продолжала держать веревку, онъ снова выплылъ, лицо его показалось надъ водой; онъ опять закричалъ, я удержала свою руку, сердце мое ему шепнуло: -- Умри! онъ повелъ ко дну, а я сказала себѣ:-- Все, я погибла! Не знаю, что я подумала, мнѣ хотѣлось уйти отъ самой себя, отъ своего преступленія, я бросилась въ воду, въ эту минуту я бы его спасла. Вотъ что случилось, вотъ что я сдѣлала; теперь вы все сдаете, и ничего уже измѣнить нельзя!
Деронда почувствовалъ, что съ души его сняли бремя тяжкое; слово: преступница -- заставило его вообразить нѣчто болѣе страшное; исповѣдь Гвендолины убѣдила его въ томъ, что она боролась до конца, а ея раскаяніе" -- было признакомъ хорошей натуры, оно было вѣнцомъ того самоосужденія, которое, разъ пробудившись въ ней, вызвало ее въ новой жизни.
-- Отдохните теперь,-- промолвилъ онъ, склоняясь въ ней,-- попытайтесь гаснуть. Мы еще увидимся, вамъ надо поберечь себя.