Голосъ ея оборвался, послышались глухія рыданія. Деронда, не глядя на нее, спросилъ:
-- Но все это, конечно, осталось въ вашемъ воображеніи. Вы устояли до конца?
Молчаніе. Она сидѣла, выпрямившись, въ креслѣ; обильныя слезы текли по щекамъ.
Наконецъ, Гвендолина, казалось, собралась съ духомъ, она наклонилась къ Дерондѣ и шопотомъ продолжала.
-- Нѣтъ, нѣтъ, вамъ я все выскажу, всю правду, какъ передъ Богомъ. Прежде мнѣ казалось, что я никогда не сдѣлаю ничего дурного, а между тѣмъ... Я не должна была выходить замужъ, это было начало всего. Я нарушила данное слово, а заняла чужое мѣсто. Я не думала ни о чемъ, кромѣ собственнаго удовольствія. Я захотѣла основать свой выигрышъ на чужомъ проигрышѣ,-- какъ тогда при игрѣ въ рулетку -- и эти деньги жгли меня! Жаловаться я не могла, я желала выиграть, и выиграла. Часто вовремя нашего плаванія, я, лежа въ каютѣ, ночью, думала, думала и не находила для себя оправданія. Мнѣ казалось, что вы, только вы одни, можете помочь мнѣ; одна эта мысль ужъ облегчала меня. Вы не измѣнитесь во мнѣ? вы не захотите наказать меня?
-- Сохрани меня Богъ,-- простоналъ Деронда ей въ отвѣтъ, продолжая сидѣть неподвижно.
Послѣ непродолжительнаго молчанія, она опять заговорила:
-- Мнѣ невыносимо тяжело было ѣхать кататься, я такъ жаждала свиданія съ вами; а когда увидала, что этому свиданію не бывать, я почувствовала, что меня словно заперли въ тюрьму, изъ которой мнѣ никогда не вырваться. Мнѣ теперь кажется, что цѣлая вѣчность прошла съ тѣхъ поръ, какъ я сѣла въ лодку.
Спустя минуту, она продолжала:
-- Что бы было со мной, еслибъ онъ былъ здѣсь теперь? А бы этого не желала, но не могу, не могу я выносить видъ его мертваго лица! Я знаю, что была трусихой, мнѣ слѣдовало уйти отъ него... Вамъ тяжело меня слушать,-- вдругъ оборвала она свою рѣчь,-- я васъ огорчаю?