-- Матушка не привыкла, чтобы я принималъ гостей, интересующихся моими коллекціями, сказалъ викарій, отворяя дверь своего кабинета, который дѣйствительно щеголялъ отсутствіемъ всякой мебели. Единственными украшеніями его были -- короткая фарфоровая трубка и табачница.

-- Ваши братья, доктора, не всѣ кажется курятъ, продолжалъ онъ, указывая Лейдгату на трубку (причемъ тотъ улыбнулся и отрицательно покачалъ головой),-- а намъ священникамъ, оно-бы даже и не подобало. Зато вѣдь и достается-же мнѣ отъ Бюльстрода и компаніи за нее! А они сами того не знаютъ, что если-бы я бросилъ трубку, то чорту былъ-бы праздникъ.

-- Понимаю, отвѣчалъ Лейдгатъ.-- Вы вѣрно человѣкъ раздражительнаго характера, вамъ необходимы успокоительныя средства. Я тяжелѣе васъ на подъемъ. Трубка сдѣлала-бы меня лѣнтяемъ. Я непремѣнно превратился-бы въ сидня и не могъ-бы отъ нея оторваться.

-- А вы развѣ все свое время намѣрены посвятить трудамъ? спросилъ викарій.-- Я старше васъ 10-ю или 12-ю годами, а уже устроилъ себѣ полюбовную сдѣлку съ жизнью, завелся своимъ конькомъ и стараюсь только, чтобы онъ не очень меня увлекалъ. Посмотрите, прибавилъ онъ, открывая нѣсколько выдвижныхъ ящиковъ.-- Мнѣ сдается, что я собралъ здѣсь всевозможныя энтомологическія рѣдкости нашей мѣстности. Я занимаюсь и фауной, и флорой одинаково; но собраніе насѣкомыхъ у меня замѣчательно хорошо. Здѣшній край необыкновенно богатъ прямокрылыми, не знаю только которыя... А-а! вы изволите разсматривать стеклянную банку, вмѣсто того, чтобы меня слушать, заключилъ викарій.-- Видно васъ насѣкомые совсѣмъ не интересуютъ?

-- Напротивъ, я положительно увлекся этимъ громаднымъ аненцефаломъ, отвѣчалъ Лейдгатъ, внимательно разсматривая банку со спиртомъ.-- У меня никогда по было времени заниматься натуральной исторіей. Болѣе всего меня интересовала конструкція тѣлъ животныхъ; этотъ вопросъ прямо касается моей медицинской профессіи. Другихъ коньковъ у меня нѣтъ. Передо мной цѣлое море науки, нужно умѣть только плавать по немъ.

-- Да, вы счастливый человѣкъ, замѣтилъ со вздохомъ м-ръ Фэрбротеръ, повернувшись на каблукѣ и начиная набивать себѣ трубку.-- Передъ вами живой трудъ, вамъ не нужно, подобно мнѣ, рыться въ сухихъ старинныхъ книгахъ и вникать въ темный смыслъ еврейскихъ изрѣченій. Извините, если я васъ закурилъ, прибавилъ онъ, затягиваясь своей трубкой.

Лейдгата очень удивила такая откровенность со стороны викарія; теперь онъ еще болѣе убѣдился, что м-ръ Фэрбротеръ выбралъ себѣ карьеру совсѣмъ несоотвѣтствующую его наклонностямъ и характеру. Посмотрѣвъ на красивый рядъ полокъ и ящиковъ съ коллекціями цвѣтовъ и насѣкомыхъ, равно какъ на шкапъ, наполненный дорогими иллюстрированными изданіями натуральной исторіи, Лейдгатъ понялъ, куда викарій употребляетъ свой выигрышъ въ карты, и мысленно пожелалъ, чтобы деньги эти шли на болѣе полезное дѣло, чѣмъ прихоть.

Неумѣстная, повидимому, откровенность м-ра Фэрбротера, не имѣла въ себѣ ничего отталкивающаго, онъ не забѣгалъ впередъ, чтобы извиниться въ своей слабости передъ собесѣдникомъ, а просто желалъ высказать ему то, что лежало у него на душѣ. Вѣроятно, онъ самъ почувствовалъ, что было что-то неловкое въ его преждевременной короткости съ гостемъ, потому что покуривъ немного, онъ сказалъ:

-- Я васъ еще не предупредилъ, м-ръ Лейцгатъ, что ваша личность знакома мнѣ гораздо болѣе, чѣмъ моя вамъ. Помните-ли вы Троулэя, жившаго съ вами какъ-то въ Парижѣ на одной квартирѣ? Мы съ нимъ вели переписку и онъ часто мнѣ объ васъ говорилъ. Когда вы сюда пріѣхали, я не былъ увѣренъ, что вы именно тотъ Лейдгатъ, о которомъ я такъ много слышалъ; но потомъ чрезвычайно обрадовался, узнавъ, что это вы. Виноватъ въ одномъ: я забылъ, что обо мнѣ-то вамъ никто еще ничего не говорилъ.

Лейдгатъ понялъ деликатность викарія.