Д-ръ Спрэгъ, при входѣ въ залу, прямо обратился къ собравшимся посреди ее членамъ комитета и громогласно объявилъ:
-- Я подаю голосъ за Фэрбротера. Жалованье ему назначить готовъ отъ всего сердца, но отымать его у него -- я не намѣренъ. Помилуйте! у викарія и безъ того доходовъ мало, ему нужно платить ежегодно за страховку своей личности, содержать домъ, и, кромѣ того, еще, по своей должности, расходовать не мало денегъ на благотворительныя дѣла. Положить ему 40 фун. въ карманъ будетъ вовсе не лишнее. Фэрбротеръ отличнѣйшій малый, онъ настолько хорошій священникъ, насколько этого требуетъ его санъ.
-- О! го! го! докторъ! смѣясь возразилъ старикъ Паудерель, бывшій торговецъ желѣзными товарами, человѣкъ со средствами.-- Какъ вы много и горячо говорили. Но мы вѣдь собрались здѣсь не для того, чтобы разсуждать о количествѣ чьихъ-бы то ни было доходовъ; у насъ тутъ дѣло идетъ о спасеніи душъ больныхъ бѣдняковъ -- голосъ и лицо м-ра Паудереля приняли при этомъ какое-то торжественное выраженіе.-- М-ръ Тэйкъ истинный проповѣдникъ слова божьяго. Я-бы поступилъ противъ своей совѣсти, если-бы подалъ голосъ не за м-ра Тайка. Положительно говорю, что такъ.
-- Противники м-ра Тайка, я полагаю, ни отъ кого не потребуютъ подачи голоса противъ совѣсти, сказалъ м-ръ Гакбютъ, богатый кожевенникъ, говорившій очень плодовито и повернувшій теперь съ нѣкоторой строгостью свои блестящіе очки и голову, съ торчащими врозь волосами, по направленію къ невинному м-ру Паудерелю.-- Но, по моему мнѣнію, намъ, какъ директорамъ, подлежитъ разрѣшить вопросъ, обязаны-ли мы обсуждать предложеніе, сдѣланное комитету однимъ лицомъ? Кому изъ присутствующихъ членовъ комитета могла-бы придти въ голову мысль смѣстить джентльмена, постоянно исправлявшаго должность капеллана при больницѣ, если-бы ихъ не подвинули къ этому люди партіи, привыкшіе смотрѣть на каждое учрежденіе въ городѣ, какъ на орудіе для исполненія своихъ плановъ. Я не стану разбирать причины, побуждающія такъ дѣйствовать... Да судитъ ихъ высшій судъ. Но скажу одно, здѣсь видно самоуправство; здѣсь чувствуется гнусное раболѣпство пресмыкающихся личностей, раболѣпство, до котораго ни законы нравственности, ни финансовые разсчеты не должны бы были доводить настоящихъ джентльменовъ. Я самъ мірянинъ, но отъ моего вниманія не ускользнуло раздѣленіе, образовавшееся въ вашей церкви, и...
-- Будь они прокляты всѣ эти раздѣленія! воскликнулъ вдругъ Франкъ Гоулей, законовѣдъ и городской клоркъ, рѣдко являвшійся на подобные комитеты и забѣжавшій въ это утро съ бичомъ въ рукахъ въ залу собранія.-- Намъ тутъ нечего объ нихъ толковать. Фэрбротеръ до сихъ поръ исправлялъ должность капеллана безъ жалованья; если можно дать жалованье, то пусть его дадутъ ему. Я нахожу, что будетъ пребезсовѣстнѣйшая штука, если мы отнимемъ эту должность отъ Фэрбротера.
-- Я полагаю, что джентльменамъ слѣдовало бы въ своихъ замѣчаніяхъ повоздержаться отъ личностей, произнесъ м-ръ Плейлдаль.-- Повторяю снова, я подамъ голосъ за м-ра Тэйка, но вмѣстѣ съ тѣмъ, я желалъ бы знать, не на меня-ли намекнулъ м-ръ Гакбютъ, упомянувъ о раболѣпствѣ?
-- Я не имѣлъ въ виду говорить личностей, возразилъ Гакбютъ.-- Я именно сказалъ, да будетъ мнѣ позволено повторить или пояснить то, что я сказалъ...
-- А-а! вотъ и Минчинъ! воскликнулъ Франкъ Гоулей, при чемъ вся публика отвернулась отъ Гакбюта, давая ему этимъ чувствовать, что въ Мидльмарчѣ не умѣютъ цѣнить высокое краснорѣчіе.
-- Докторъ! идите сюда, кричалъ Гоулей,-- вы должны непремѣнно стать къ намъ, на правую сторону. Не такъ-ли?
-- Надѣюсь, отвѣчалъ докторъ Минчинъ, кивая головой всѣмъ присутствующимъ и пожимая руки направо и налѣво.-- А кому нужно мое сочувствіе?