-- А я воображалъ, что вы удивительный знатокъ и можете однимъ словомъ подорвать чей угодно авторитетъ, продолжалъ Виль.-- Я помню, какъ вы сказали,-- очень можетъ быть, что вы забыли эти слова,-- что между моей картиной и природой, по вашему мнѣнію, нѣтъ никакого сходства. По крайней мѣрѣ, таковъ былъ смыслъ вашего приговора, заключилъ онъ и весела засмѣялся;

-- Причиной этому все-таки мое невѣжество, отвѣчала Доротея, любуясь добродушіемъ Виля.-- Очень возможно, что я дѣйствительно такъ выразилась, но это потому, что я никогда не понимала достоинствъ даже такихъ картинъ, которыя, по мнѣнію моего дяди, могли назваться художественными. Я и въ Римъ пріѣхала съ тѣмъ-же непониманіемъ искуства живописи. Для меня существуетъ, сравнительно, очень небольшое количество картинъ, которыми я способна восхищаться. Входя въ комнату, стѣны которой покрыты фресками или увѣшаны драгоцѣнными произведеніями живописи, я чувствую нѣчто похожее на страхъ ребенка, явившагося на какую нибудь торжественную церемонію или процессію, гдѣ всѣ люди одѣты въ парадныя платья. Я сознаю тогда, что меня ввели въ новый, недоступный для меня міръ, и по мѣрѣ того, какъ я начинаю разсматривать картину за картиной, онѣ мертвѣютъ въ моихъ глазахъ, я ощущаю тяжесть въ мозгу. Вѣроятно, я ужь родилась такой безтолковой. Видѣть предъ собой такое художественное богатство и не понимать половины того, что видишь -- чрезвычайно непріятно. Поневолѣ начинаешь считать себя глупой. Когда всѣ окружающіе васъ люди приходятъ въ восторгъ отъ какой-нибудь картины или объясняютъ вамъ ея красоты, а вы не въ состояніи понять, гдѣ именно кроется эта красота -- право, такое положеніе очень похоже на положеніе слѣпого, которому толкуютъ о прелести голубого неба.

-- О! воскликнулъ Виль, убѣдившійся, наконецъ, въ искренности исповѣди Доротеи,-- но вѣдь пониманіе искуства пріобрѣтается временемъ, его нельзя пріобрѣсти сразу. Искуство -- это древній языкъ, выражающійся образами и обладающій многоразличными стилями. Для иного любителя все наслажденіе состоитъ только въ томъ, чтобы умѣть различать одинъ стиль отъ другого. Я, напримѣръ, наслаждаюсь въ Римѣ искуствомъ во всѣхъ его видахъ и отрасляхъ; но если-бы я вздумалъ разбирать его по частямъ, то не собралъ-бы концовъ всѣхъ безчисленныхъ его нитей. Я нахожу, что есть своего рода выгода умѣть малевать немного, потому что тогда начинаешь постигать процессъ воспроизведенія красотъ природы на холстѣ.

-- Вы, можетъ быть, намѣрены сдѣлаться художникомъ? спросила Доротея, живо заинтересованная оборотомъ ихъ разговора.-- Вы хотите посвятить себя живописи? Какъ м-ру Казобону будетъ пріятно услышать, что вы, наконецъ, остановились на опредѣленномъ занятіи!

-- Нѣтъ, о нѣтъ! возразилъ довольно холодно Виль.-- Напротивъ, я совершенно отказался отъ живописи. Жизнь художника слишкомъ одностороння. Я познакомился здѣсь со многими нѣмецкими художниками; съ однимъ изъ нихъ я даже пріѣхалъ изъ Франкфурта. Все это люди прекрасные, а про нѣкоторыхъ можно сказать, что они замѣчательныя личности; но я не раздѣляю ихъ образа мыслей. Они смотрятъ на весь міръ только съ художнической точки зрѣнія.

-- Въ этомъ я съ вами совершенно согласна, привѣтливо замѣтила Доротея.-- Въ Римѣ только и сознаешь, что для полнаго наслажденія жизнію недостаточно одной живописи. Но если вы обладаете геніальнымъ талантомъ по этой части, то не лучше-ли вамъ руководствоваться въ такомъ случаѣ своимъ призваніемъ? Кто знаетъ, быть можетъ, вы создадите что-нибудь новое, оригинальное, такъ-что ваши картины не будутъ скучнымъ подражаніемъ тѣхъ однообразныхъ оригиналовъ, которыми изобилуетъ Римъ.

Доротея говорила это такъ естественно и просто, что Виль невольно увлекся и высказался откровенно.

-- Человѣкъ долженъ обладать истиннымъ геніемъ, чтобы произвести реформы въ искуствѣ; съ моимъ-же талантомъ далеко не уйдешь; я даже не буду въ состояніи сравниться съ знаменитыми учителями живописи, не только превзойти ихъ. Я никогда не буду имѣть успѣха въ такомъ дѣлѣ, которое достается усидчивымъ трудомъ, поэтому я и не гонюсь за тѣмъ, что не легко дается.

-- Я слышала отъ м-ра Казобона, ласково замѣтила Доротея,-- что у васъ, къ сожалѣнію, очень нетерпѣливый характеръ (ее шокировало то, что Виль смотрѣлъ на жизнь слишкомъ легкомысленно).

-- Да, сказалъ Виль,-- я знаю мнѣніе м-ра Казобона на мой счетъ. Мы не похожи другъ на друга.