Когда намъ нужна посторонняя помощь, мы составляемъ мысленно списокъ нашихъ друзей; отдаемъ справедливость ихъ прекраснымъ качествамъ, прощаемъ ими нанесенныя намъ небольшія непріятности и, перебирая каждое имя по очереди, стараемся рѣшить вопросъ, который изъ друзей болѣе способенъ тронуться нашей просьбой и одолжить насъ. Въ такихъ случаяхъ мы исключаемъ имена нѣкоторыхъ друзей изъ списка, находя, что на ихъ горячее сочувствіе нельзя слишкомъ разсчитывать. Такъ было и съ Фредомъ. Онъ вычеркнулъ всѣхъ друзей, кромѣ одного, на томъ основаніи, что ему было-бы непріятно обращаться къ нимъ (а онъ, какъ и всѣ мы, считалъ себя въ правѣ избѣгать, по возможности, всего, что могло быть непріятно); довольно съ него было тѣхъ огорченій, что онъ, такъ щедро одаренный природой, рисковалъ подвергнуться чудовищной необходимости носить съузившіеся отъ мытья панталоны, ѣсть холодную баранину, ходить пѣшкомъ, вмѣсто того, чтобы ѣздить, словомъ, "прогорѣть." Съ этимъ онъ никакъ не могъ примириться. Его уже коробило при одной мысли, что на него могутъ смотрѣть съ высока за то, что онъ ищетъ денегъ для уплаты своихъ мелкихъ долговъ. Такимъ образомъ, случилось, что другъ, къ которому онъ рѣшился обратиться, былъ бѣднѣе всѣхъ прочихъ, но за то и добрѣе всѣхъ, а именно Калебъ Гартъ.

Гарты чрезвычайно любили Фреда, который платилъ имъ тѣмъ-же. Когда Фредъ и Розамунда были еще дѣтьми, а Гарты находились въ болѣе блестящемъ положеніи, чѣмъ теперь, простое знакомство между двумя семействами превратилось въ родственную связь, вслѣдствіе двухъ браковъ м-ра Фетерстона (его первая жена была сестрой м-ра Гарта, а вторая -- сестрой м-съ Винци). Связь эта, однако, поддерживалась гораздо болѣе дѣтьми, чѣмъ родителями; дѣти распивали вмѣстѣ чай изъ своихъ игрушечныхъ чашекъ и вмѣстѣ играли по цѣлымъ днямъ. Мэри въ дѣтствѣ смахивала на мальчишку; но Фредъ, тогда шестилѣтній мальчикъ, считалъ ее самой хорошенькой дѣвочкой во всемъ свѣтѣ и даже обручился съ нею мѣднымъ кольцомъ, которое онъ отрѣзалъ отъ дождевого зонтика. Пройдя всѣ степени школьнаго воспитанія, Фредъ остался вѣренъ своей привязанности къ Гартамъ и сохранилъ привычку ходить въ ихъ домъ какъ въ свой собственный, не смотря на то, что всѣ сношенія между старшими членами ихъ семействъ давно уже прекратились. Даже въ то время, когда дѣла Калеба Гарта находились въ цвѣтущемъ положеніи, семейство Винци относилось къ нему и къ его женѣ не иначе, какъ тономъ покровительственной снисходительности, такъ какъ въ Мидльмарчѣ строго соблюдались различные оттѣнки общественной іерархіи, и фабриканты древнихъ фирмъ, въ подражаніе герцогамъ, обязаны были водиться только съ съ равными себѣ, внутренно сознавая свое превосходство надъ прочими въ теоретическомъ и практическомъ умѣньи вести дѣла. Впослѣдствіи Гартъ имѣлъ несчастіе оборваться на постройкахъ, будучи въ то-же время городскимъ надсмотрщикомъ, оцѣнщикомъ и агентомъ. Много времени ему пришлось работать исключительно въ пользу своихъ довѣрителей, живя очень скромно и отказывая себѣ во многомъ, чтобы только имѣть возможность выплатить свои обязательства рубль за рубль. Теперь онъ покончилъ свои разсчеты съ ними, и въ глазахъ тѣхъ людей, которые не называли его дѣйствій глупостію, онъ пріобрѣлъ глубокое уваженіе за свою честность. Но нѣтъ ни одного уголка на земномъ шарѣ, гдѣ-бы общественныя сношенія между свѣтскими людьми основывались болѣе на уваженіи, чѣмъ на внѣшней обстановкѣ. По этой причинѣ м-съ Винци всегда чувствовала себя не въ своей тарелкѣ, когда видѣлась съ м-съ Гартъ и, говоря о ней за глаза, выражала постоянно сожалѣніе, что эта женщина доставала прежде хлѣбъ трудами, намекая на то, что она до замужества жила въ гувернанткахъ. А съ тѣхъ поръ, какъ Мэри поступила въ домъ къ м-ру Фетерстону, антипатія м-съ Винци къ семьѣ Гартъ приняла усиленные размѣры, вслѣдствіе опасенія, чтобы Фредъ не влюбился въ эту ничтожную дѣвушку, родители которой жили такъ нищенски. Фредъ замѣтилъ это и дома никогда не говорилъ о своихъ визитахъ къ м-съ Гартъ, которые въ послѣднее время очень участились, потому-что возрастающая его страсть въ Мэри невольно влекла его къ ея семьѣ.

У м-ра Гарта была небольшая контора въ городѣ и Фредъ явился туда съ его разрѣшенія, которое было дано безъ всякихъ затрудненій со стороны Гарта, ненаученнаго горькимъ опытомъ быть осторожнѣе и не слишкомъ довѣряться людямъ, не успѣвшимъ еще его обмануть. О Фредѣ Калебъ имѣлъ самое высокое понятіе. "Я увѣренъ, говорилъ онъ,-- что изъ малаго выйдетъ прокъ -- это открытый, сердечный человѣкъ, много хорошихъ основаній въ характерѣ -- ему нужно вполнѣ довѣриться". Таковъ былъ психологическій выводъ м-ра Гарта, принадлежавшаго къ числу тѣхъ рѣдкихъ людей, которые строги къ себѣ и снисходительны къ другихъ. Онъ, какъ будто, стыдился чужихъ недостатковъ и всегда неохотно о нихъ говорилъ. Если ему приходилось осуждать ближняго, онъ начиналъ рыться въ бумагахъ на столѣ, или вертѣть трость въ рукѣ, или, наконецъ, пересчитывать мелкія деньги, случившіяся у него въ карманѣ, прежде чѣмъ рѣшался произнести первое слово; онъ охотнѣе сталъ-бы работать за другого, только-бы избавиться отъ необходимости найдти недостатокъ въ чужомъ трудѣ. Я сильно сомнѣваюсь, чтобы изъ него могъ выйдти хорошій начальникъ.

Когда Фредъ объяснилъ ему всѣ обстоятельства, касающіяся его долга, свое желаніе не безпокоить отца и свою увѣренность, что ему удастся выплатить долгъ, не подвергая никого непріятности,-- Калебъ поднялъ очки на лобъ, внимательно выслушалъ своего любимца, посмотрѣлъ пристально въ его ясные глаза -- и повѣрилъ ему, не давъ себѣ труда убѣдиться въ достовѣрности прошедшаго и въ возможности исполненія будущаго. Но въ эту минуту у него родилась мысль, что теперь очень удобный случай дать дружеское наставленіе Фреду по поводу образа его жизни, и потому прежде чѣмъ подписать вексель, Калебъ Гартъ рѣшился прочитать ему строгое наставленіе. Вѣрный себѣ, онъ взялъ вексельную бумагу, опустилъ очки на носъ, отмѣрилъ извѣстное мѣсто для своей подписи, вооружился перомъ, посмотрѣвъ прежде на его кончикъ, обмакнулъ его въ чернилы, опять посмотрѣлъ на него, отодвинулъ бумагу нѣсколько въ сторону, поднялъ снова очки на лобъ, и сморщивъ свои густыя, пушистыя брови,-- что придало его физіономіи необыкновенно кроткое выраженіе (да извинятъ меня читатели за всѣ эти подробности: на нихъ невольно останавливаешься съ любовью, когда знаешь лично Калеба Гарта) -- и заговорилъ добродушнымъ тономъ:

-- А вѣдь это дѣло не шуточное... гм... переломать ноги лошади... И охота вамъ заниматься самому мѣной лошадей... Развѣ нѣтъ на это ловкихъ жокеевъ. Надо быть поумнѣе на будущее время, милый мой.

Вслѣдъ за этимъ Калебъ опустилъ вторично очки на носъ и приступилъ въ подписи векселя, съ той акуратностію, съ которою онъ обыкновенно исполнялъ подобныя дѣла; впрочемъ, онъ ничего не умѣлъ дѣлать кое-какъ. Качнувъ голову нѣсколько на сторону, онъ съ минуту полюбовался на красиво выведенныя имъ заглавныя буквы и на изящный свой росчеркъ, подалъ вексель Фреду и, сказавъ ему: прощайте!-- погрузился снова въ разсматриваніе плана новыхъ построекъ для фермы сэра Джемса Чатама.

Потому-ли, что Калебъ былъ слишкомъ заинтересованъ новой своей работой и среди занятій забилъ о подписанномъ имъ векселѣ, или по какимъ-либо извѣстномъ ему соображеніямъ, только онъ не сообщилъ объ этомъ обстоятельствѣ м-съ Гартъ.

Что-же касается Фреда, то съ этой минуты горизонтъ его будущихъ надеждъ омрачился, вслѣдствіе чего вопросъ о денежномъ подаркѣ дяди Фетерстона получилъ въ его глазахъ такое важное значеніе, что онъ блѣднѣлъ и краснѣлъ, сначала отъ нетерпѣливаго ожиданія денегъ, а потомъ отъ разочарованія при полученіи ихъ. Его неудача на экзаменахъ усилила еще болѣе гнѣвъ отца за сдѣланные имъ въ училищѣ долги, результатомъ него была безпримѣрная домашняя буря. М-ръ Винци поклялся, что если ему придется еще разъ платить за сына, то онъ вытолкаетъ его изъ дому, предоставя ему жить, какъ хочетъ; начиная съ этого дня, отецъ ужь никогда болѣе не обращался ласково съ сыномъ, который его особенно взбѣсилъ тѣмъ, что объявилъ о своемъ нежеланіи быть священникомъ и продолжать курсъ въ училищѣ. Фредъ тайно сознавалъ, что съ нимъ поступили-бы гораздо строже, если-бы вся семья, равно какъ и онъ самъ, не считали его наслѣдникомъ и-ра Фетерстона. Родители были убѣждены, что старикъ гордится ихъ сыномъ и нѣжно любитъ его, и это въ ихъ глазахъ извиняло дурное поведеніе Фреда. Та-же самая исторія повторяется во всемъ. Такъ, напримѣръ, если до насъ дойдетъ слухъ, что какой-то знатный молодой человѣкъ крадетъ золотыя вещи, мы непремѣнно назовемъ эту привычку клептоманіей {Clepto, по гречески -- скрываю.} и начнемъ разсуждать по этому поводу съ чувствомъ состраданія; намъ и въ голову не придетъ, что онъ заслуживаетъ помѣщенія въ исправительное заведеніе наравнѣ съ оборваннымъ мальчишкой, укравшимъ рѣпу. Ожиданіе наслѣдства послѣ дяди Фетерстона опредѣлило тотъ уголъ зрѣнія, съ котораго жители Мидльмарча смотрѣли на Фреда Винци, а онъ въ свою очередь строилъ разнообразные воздушные замки на предположеніяхъ, что дядя дѣйствительно дастъ и что онъ можетъ дать. Но, получивъ извѣстное намъ количество банковыхъ билетовъ и сравнивъ ихъ стоимость съ величиной своихъ долговъ, Фредъ увидѣлъ огромный дефицитъ, который могъ быть покрытъ только при помощи какихъ-нибудь непреднидѣнныхъ счастливыхъ случайностей. Маленькій эпизодъ по поводу сплетни, заставившій его просить отца, чтобы онъ отправился къ Бюльстроду ходатайствовать о письмѣ, которое должно было засвидѣтельствовать невинность его, Фреда, въ глазахъ дяди,-- этотъ эпизодъ послужилъ одной изъ причинъ, почему онъ не хотѣлъ обратиться къ отцу за деньгами. Фредъ смекалъ заранѣе, что если онъ признается отцу въ настоящемъ долгѣ, то тотъ, въ порывѣ гнѣва, перепутаетъ обстоятельства дѣла и вообразитъ, что Фредъ солгалъ, увѣряя, что никогда онъ не занималъ денегъ въ надеждѣ на духовное завѣщаніе дяди. Откровенное признаніе въ одномъ грѣхѣ могло навлечь на него подозрѣніе въ другомъ, а Фредъ вообще терпѣть не могъ лжи и увертокъ. Онъ всегда пожималъ плечами и дѣлалъ гримасу, когда Розамунда прибѣгала къ такого рода маневрамъ (только братья способны взводить подобныя небылицы на хорошенькихъ дѣвушекъ). Фредъ готовъ былъ скорѣе перенести всевозможныя непріятности и выговоры, чѣмъ быть обвиненнымъ во лжи. Руководствуясь принципомъ справедливости, онъ принялъ было благое намѣреніе вручить матери на сохраненіе 80 фунт., изъ числа полученныхъ денегъ отъ дяди; нельзя не пожалѣть, что онъ тотчасъ не внесъ ихъ м-ру Гарту; но это произошло отъ того, что онъ мечталъ приложить къ нимъ еще 60 фун., которые разсчитывалъ пріобрѣсти посредствомъ 20 ф., положенныхъ въ карманъ въ видѣ сѣмянъ для будущей жатвы. Посадивъ ихъ умненько и поливъ дождемъ счастія, онъ могъ пріобрѣсти втрое больше, а это еще очень скромная надежда, если принять въ соображеніе, что поле предстоящей жатвы -- безграничное воображеніе юноши, а колосья -- безчисленные милліоны цифръ.

Фредъ не былъ игрокомъ; онъ не страдалъ тѣмъ недугомъ, при которомъ жажда риска дѣлается столь-же необходимой человѣку, какъ рюмка водки пьяницѣ; его тянуло только къ такого рода играмъ, гдѣ человѣкъ не доходитъ до крайней степени увлеченія; такъ, напримѣръ, онъ любилъ билліардъ, какъ другіе любятъ охоту или скачку съ препятствіями, только нѣсколько въ сильнѣйшей степени, такъ-какъ онъ нуждался въ деньгахъ и игралъ ради выигрыша. Но, къ несчастію, оставленныя имъ въ запасъ сѣмяна въ видѣ 20 фун. Упали на безплодное зеленое поле билліарда и пропали тамъ безслѣдно, а когда насталъ срокъ платежа долга по векселю, то у Фреда оказалось на лицо только 80 фун., отданныхъ на сохраненіе матери. Заводская лошадь, на которой онъ ѣздилъ верхомъ, была подарена ему, нѣсколько лѣтъ назадъ, дядей Фетерстономъ; отецъ разрѣшилъ держать ее, находя эту прихоть еще довольно благоразумною со стороны такого безпутнаго сына, какъ Фредъ. Такимъ образомъ, лошадь была признана собственностію Фреда, и съ этой-то отрадой своей жизни онъ увидѣлъ себя въ необходимости разстаться, когда насталъ срокъ уплаты по векселю. Онъ рѣшился на этотъ геройскій подвигъ подъ вліяніемъ страха показаться безчестнымъ въ глазахъ м-ра Гарта, равно какъ подъ вліяніемъ любви къ Мэри и чтобы не повредить себѣ въ ея мнѣніи. Онъ собрался ѣхать верхомъ на слѣдующій день утромъ на лошадиную ярмарку въ Гундслэй, продать тамъ свою лошадь и возвратиться съ деньгами въ экипажѣ. "Положимъ, разсуждалъ Фредъ, что за лошадь не дадутъ болѣе 30 фун.,-- но вѣдь кто знаетъ, что можетъ случиться? Съ моей стороны было-бы глупо отворачиваться отъ счастія, а я готовъ держать пари сто противъ одного, что дорогой мнѣ свалится откуда нибудь счастіе." Чѣмъ болѣе онъ думалъ объ этомъ, тѣмъ вѣроятнѣе казалась ему ожидаемая удача, вслѣдствіе чего, онъ положительно рѣшилъ, что было-бы не благоразумно беречь порохъ, когда дичь на носу. "Я поѣду въ Гундслэй съ Бэмбриджемъ и Гаррокомъ ветеринаромъ и, не открывая имъ ничего, вывѣдаю только ихъ мнѣніе".-- Передъ выѣздомъ изъ дому Фредъ, конечно, взялъ у матери свои 80 фун.

Многіе изъ жителей Мидльмарча, видя, какъ Фредъ ѣдетъ верхомъ съ Бэмбриджемъ и Гаррокомъ по направленію въ гундслэйской ярмаркѣ, подумали, что молодой Винци по обыкновенію отправляется веселиться; онъ и самъ, по свойственному ему легкомыслію, не прочь былъ-бы поразвлечься на этой ярмаркѣ, если-бы не сознавалъ важности предстоящаго ему дѣла. Фредъ былъ такъ изященъ въ своихъ манерахъ, онъ такъ свысока смотрѣлъ на людей, неполучившихъ университетскаго образованія, писалъ такіе нѣжные стансы и съ такою страстію предавался игрѣ на флейтѣ, что его влеченіе къ обществу Бэмбриджа и Гаррока могли доставить въ недоумѣніе каждаго, кто не зналъ, что кромѣ любви къ лошадямъ ихъ связывали и другіе таинственные интересы. Во всѣхъ другихъ отношеніяхъ общество этихъ господъ должно было казаться Фреду чрезвычайно скучнымъ; пріѣхать-же вмѣстѣ съ ними въ пасмурный день въ Гундслэй, остановиться въ трактирѣ "Краснаго Льва," въ улицѣ, покрытой угольной пылью, обѣдать въ комнатѣ, на стѣнахъ которой красовались грязно-намалеванная карта той мѣстности, дурное изображеніе безъимянной лошади въ конюшнѣ и портретъ его величества Георга IV, у котораго ноги, галстукъ и всѣ аксессуары были стального цвѣта -- все это могло привлечь къ себѣ только по самой тяжелой необходимости и ужь никакъ не для удовольствія.