-- Фредъ передалъ мнѣ все сегодня утромъ, сказала дочь.
-- А-а! значитъ, онъ съ этой цѣлію и пріѣзжалъ къ тебѣ? спросилъ Калэбъ.
-- Да, я полагаю. Онъ былъ сильно разстроеъ.
-- Мнѣ сдается, Мэри, что Фреду нельзя слишкомъ довѣряться, продолжалъ отецъ нерѣшительно и ласково,-- быть можетъ, потому, что у него слово и дѣло идутъ врозь. Горячо привязаться къ нему -- будетъ большимъ несчастіемъ для каждой молодой дѣвушки... Такъ, по крайней мѣрѣ, думаемъ мы съ твоей матерью.
-- И я такъ думаю, отецъ, отвѣчала Мэри, не поднимая глазъ, но приложивъ ладонь отцовской руки къ своей щекѣ.
-- Я у тебя ничего не выпытываю, душа моя; но меня пугала мысль, нѣтъ-ли чего между тобой и Фредомъ -- вотъ мнѣ и хотѣлось тебя предостеречь. Видишь что, Мэри... и голосъ Калэба сдѣлался еще нѣжнѣе; онъ положилъ шляпу на столъ и началъ было пристально на нее глядѣть, потомъ перевелъ глаза на дочь и продолжалъ: -- видишь-ли что,-- женщина, какъ-бы хороша она ни была, должна по-неволѣ покоряться той долѣ, какую приготовитъ ей мужъ. Твоей матери, напримѣръ, пришлось многое перенести по моей милости.
Мэри поднесла руку отца къ губамъ, поцѣловала ее и улыбнулась ему.
-- Хорошо, хорошо, положимъ, что у каждаго есть свои недостатки, но... тутъ м-ръ Гартъ выразительно покачалъ головой -- я вотъ о чемъ думаю: каково женѣ переносить, когда она не можетъ быть увѣрена въ своемъ мужѣ, когда у него нѣтъ твердыхъ правилъ, когда онъ не боится навлечь бѣду на голову другого, изъ страха пожертвовать ногтемъ своего мизинца -- это ужь плохое дѣло, Мэри. Молодые люди легко влюбляются другъ въ друга, не зная, что такое жизнь; они воображаютъ, что она будетъ для нихъ вѣчнымъ праздникомъ; но скоро этотъ праздникъ оказывается безконечнымъ трудовымъ днемъ, душа моя. Конечно, у тебя болѣе здраваго смысла, чѣмъ у многихъ дѣвушекъ, притомъ мы тебя и не въ шолкахъ воспитывали,-- можетъ быть, эти совѣты для тебя и лишніе,-- но вѣдь каждый отецъ дрожитъ за свою дочь, а ты здѣсь одна, безъ всякой опоры.
-- За меня, отецъ, не бойся, возразила Мэри, серьезно смотря ему въ глаза.-- Фредъ былъ всегда очень внимателенъ ко мнѣ; сердце у него доброе, любящее; онъ совсѣмъ не фальшивъ, хотя нѣсколько распущенъ. Но я никогда не свяжу своей судьбы съ человѣкомъ, у котораго нѣтъ твердаго, мужскаго характера, который проводитъ время въ праздности, разсчитывая на. чужое состояніе. Ты и мать развили во мнѣ слишкомъ много гордости, чтобы я согласилась подчиниться такому человѣку.
-- Ну, и хорошо, хорошо, теперь я спокоенъ, сказалъ м-ръ Гартъ, взявшись за шляпу.-- А все-таки, дитя, тяжело мнѣ уходить съ твоими трудовыми деньгами въ карманѣ.