-- Но при любви ко всему доброму является и покорность, замѣтила Доротея съ улыбкой.
-- Какъ вы увертливы, сказалъ Виль.
-- Вотъ и м-ръ Казобонъ упрекаетъ меня въ томъ-же, отвѣчала игриво Доротея;-- но я не замѣчаю въ себѣ ничего подобнаго. Однако, куда-же это дѣвался дядя? Нужно пойдти отыскать его, пора ѣхать въ Голлъ, Целія меня ждетъ.
Виль вызвался сходить за м-ромъ Брукомъ, который вскорѣ явился и объявилъ Доротеѣ, что онъ сядетъ съ нею въ карету и доѣдетъ до фермы Даглэя, чтобы покончить тамъ дѣло объ убитомъ зайцѣ. Доротой Доротея пыталась было возобновить разговоръ на счетъ улучшеній въ имѣніи, но м-ръ Брукъ, уже приготовленный къ этому, не далъ поймать себя въ расплохъ и завелъ рѣчь о другомъ.
-- Теперь возьмемъ хоть Читама, душа моя, вотъ онъ постоянно меня осуждаетъ; но вѣдь не могу-же я не позаботиться о сбереженіи моей дичи; да если-бы даже я и предоставилъ ее моимъ арендаторамъ, то немного-бы принесъ имъ черезъ это пользы. Браконьерство, съ серьезной точки зрѣнія, вещь не хорошая; я давно собираюсь разработать этотъ вопросъ. Давно-ли Флавель, проповѣдникъ методистовъ, былъ отданъ подъ судъ за то, что убилъ зайца, перебѣжавшаго ему дорогу въ то время, когда онъ гулялъ съ женой. Онъ, говорятъ, нагналъ его и ударилъ по затылку.
-- Какая жестокость! воскликнула Доротея.
-- И по-моему -- непростительная для методиста, понимаешь? Мой лѣсной сторожъ Джонсонъ, обвиняя его, сказалъ: вы можете судить по этому поступку, какой онъ лицемѣръ,-- и, честное слово, я нахожу, что онъ сказалъ правду. Флавель на судѣ выказался далеко не высоко-нравственнымъ человѣкомъ, какъ называетъ Юнгъ истиннаго христіанина... ты знаешь Юнга? поэта Юнга?... Флавель въ изношенныхъ черныхъ гэтрахъ, горячо отстаивающій свое право на зайца подъ тѣмъ предлогомъ, что Господь Богъ нарочно выслалъ его на встрѣчу ему, чтобы доставить ему и женѣ его вкусный обѣдъ -- представлялъ зрѣлище очень комичное. Фильдингъ непремѣнно написалъ-бы по этому поводу что-нибудь... т. е. не Фильдингъ, а Скоттъ, понимаешь?... А между тѣмъ, когда я сообразилъ все какъ слѣдуетъ, то невольно сознался, что можно-бы и не тревожить этого несчастнаго изъ-за зайца. Вѣдь это человѣческіе предразсудки, на сторонѣ которыхъ законъ. Конечно, тутъ и разсуждать нечего, законъ останется закономъ, но я все-таки попросилъ-бы Джонсона не горячиться и смягчить по возможности приговоръ. Сомнѣваюсь, поступилъ-ли бы Читамъ снисходительнѣе, чѣмъ я, а вѣдь вотъ -- всегда на меня нападаетъ, точно я самый жестокій человѣкъ во всемъ околодкѣ. А! пріѣхали, наконецъ, вотъ и Даглэй.
М-ръ Брукъ вышелъ изъ кареты у воротъ фермы, а Доротея поѣхала дальше.
Удивительно, въ какомъ дурномъ свѣтѣ представляются намъ тѣ вещи, за которыя мы хоть разъ подверглись осужденію. Ферма Даглэя съ надворными строеніями никогда не казалась м-ру Бруку въ такомъ жалкомъ видѣ, въ какомъ онъ нашелъ ее теперь, будучи подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ газетной статьи въ "Трубѣ" и обвиненій сэра Джэмса.
Ферма Фримэнсъ-Эндъ, изображенная на картинѣ, могла-бы очень понравиться. Тутъ былъ старый домъ съ темно-красной крышей и слуховыми окнами, двѣ печныя трубы, густо обвитыя плющемъ, широкая дверь съ навѣсомъ, скрѣпленная кольями, окна, закрытыя сѣрыми, источенными червями ставнями, по которымъ вился дикій жасминъ; садовая стѣна, покрытая мхомъ, изъ-за которой выглядывалъ высокій остролиственникъ -- все это вмѣстѣ представляло самое живописное разнообразіе красокъ. Картину дополняли старый козелъ, лежавшій у отворенной двери задней кухни, котораго берегли ради одного стараго предразсудка, мшистая кровля коровника, упавшія ворота сараевъ, жалкіе земледѣльцы въ оборванныхъ панталонахъ, поспѣшно разбиравшіе возъ съ снопами, чтобы обмолотить ихъ не теряя времени; небольшой загонъ съ нѣсколькими коровами, которыхъ привязали, готовясь доить; поросята и бѣлыя утки, тоскливо бродящія по запущенному огороду, послѣ скуднаго угощенія жидкими помоями; раскиньте надъ всѣмъ этимъ сѣрое, облачное небо и у васъ выйдетъ такой пейзажъ, передъ которымъ каждый остановится съ восклицаніемъ: ахъ, какая прелестная картина!-- забывая въ эту минуту о другой сторонѣ медали, а именно, о жалкомъ положеніи хлѣбопашцевъ и о недостаткѣ капиталовъ въ сельскомъ хозяйствѣ,-- двухъ вопросахъ, о которыхъ такъ много толковали англійскія газеты. Это послѣднее обстоятельство такъ глубоко засѣло въ умѣ м-ра Брука, что вся прелесть ландшафта исчезла въ его глазахъ. Даглэй, хозяинъ фермы, съ вилами въ рукахъ и въ старой бобровой шапкѣ на головѣ, приплюснутой спереди, также игралъ немаловажную роль въ картинѣ. На немъ были самые парадные сюртукъ и панталоны, которыхъ-бы онъ ни за что не надѣлъ въ рабочій день; но теперь онъ только-что вернулся съ базара изъ города, гдѣ позволилъ себѣ рѣдко испытываемое имъ удовольствіе -- пообѣдать за общимъ столомъ въ трактирѣ "Синій быкъ". Какимъ образомъ онъ соблазнился такой непозволительной роскошью -- на это, можетъ быть, онъ самъ въ слѣдующій день не съумѣлъ-бы дать отвѣта; но дѣло въ томъ, что въ городѣ онъ встрѣтился съ пріятелемъ, начали толковать о хозяйствѣ, объ урожаѣ, о новомъ королѣ, увлеклись безчисленными вывѣсками,-- ну, и захотѣлось кутнуть. А въ Мидльмарчѣ, какъ извѣстно, держатся правила, что вкусный кусокъ слѣдуетъ залить, и потому Даглэй, уничтоживъ приличное количество эля за обѣдомъ, потребовалъ, наконецъ, и рому съ водой. Но выпивка не развеселила Даглэя, а только развязала ему языкъ. Разгоряченный не столько виномъ, сколько политическими разговорами съ пріятелемъ, всегда вредно дѣйствовавшими на его фермерскій консерватизмъ, состоявшій въ томъ, чтобы находить сквернымъ то, что есть, и еще худшимъ все, что будетъ, Даглэй стоялъ посреди своего двора съ вилами въ рукахъ, красный отъ волненія и съ дерзкимъ, вызывающимъ выраженіемъ въ глазахъ, въ ту минуту, когда м-ръ Брукъ шелъ къ нему непринужденной, развалистой походкой, засунувъ одну руку въ карманъ, а другой вертя тонкую тросточку.