Несчастная м-съ Даглэй, изнуренная работой, худая, блѣдная, лишенная всѣхъ радостей жизни до такой степени, что не могла даже выйдти въ церковь, за неимѣніемъ порядочнаго праздничнаго платья,-- только-что выдержала передъ этимъ стычку съ мужемъ и находилась въ самомъ грустномъ настроеніи духа. Мужъ не далъ ей времени отвѣтить.
-- Нѣтъ, ужь мы его ни за что не высѣчемъ, что вы тамъ ни толкуйте, снова заоралъ онъ, съ явнымъ намѣреніемъ нагрубить.-- Вы-бы лучше спросили, каковы изгороди у насъ въ поляхъ; вы небось не дадите ни одной жерди на починку ихъ. Сходите въ Мидльмарчъ, да послушайте, что про васъ говорятъ.
-- Держи-ка лучше свой языкъ за зубами, сказала ею жена,-- да не ври пустяковъ; довольно и того, что ты, отецъ семейства, прокутилъ всѣ деньги на базарѣ и еще вернулся пьяный домой.-- Что такое сдѣлалъ мой мальчикъ, сэръ, желала-бъ я знать? заключила она, обращаясь къ м-ру Бруку.
-- Тебѣ дѣла нѣтъ до этого, грубо прервалъ ее Даглэй; -- тутъ мнѣ слѣдуетъ говорить, а не тебѣ. Я хочу говорить, вотъ что! И я вамъ сказываю, что на вашей землѣ жили мой отецъ и дѣдъ, и денежки свои въ нее положили, и если теперь въ это дѣло король не вмѣшается, то мнѣ и моимъ дѣтямъ придется хоть околѣть тутъ, а денегъ взять негдѣ.
-- Вы, любезнѣйшій, подгуляли, понимаете? сказалъ м-ръ Брукъ скорѣе дружескимъ, чѣмъ строгимъ тономъ;-- въ другой разъ, въ другой разъ поговоримъ, присовокупилъ онъ, поворачиваясь, чтобы уйдти.
Но Даглэй быстро загородилъ ему дорогу, а Фэгъ, слыша, что голосъ хозяина дѣлается все громче и дерзче, глухо заворчала. Монкъ, съ своей стороны, приблизился съ величавымъ достоинствомъ. Рабочіе столпились вокругъ телѣги и молча присутствовали при этой сценѣ, считая болѣе удобнымъ ни во что не вмѣшиваться.
-- Я также пьянъ, какъ и вы, если не меньше, началъ Даглэй;-- я ума не пропилъ и понимаю, что говорю... Я слышалъ отъ умныхъ людей, что король положитъ этому конецъ, что у насъ будетъ реформа и что съ тѣми владѣльцами, которые своимъ арендаторамъ не даютъ, чего слѣдуетъ, будетъ поступлено такъ, что имъ придется жутко. У меня въ Мидльмарчѣ есть человѣкъ, который знаетъ, какая такая будетъ реформа и кому именно отъ нея жутко придется... Онъ мнѣ говорилъ: я, говоритъ, знаю, каковъ твой сквайръ, а я ему на это: ну, и ладно, что знаешь... а онъ говоритъ -- онъ у васъ кулакъ... да, да, говорю я; онъ, говоритъ, стоитъ за реформу, вотъ что... тутъ-то я и узналъ, какая это реформа. Вамъ и всѣмъ такимъ, какъ вы -- плохо будетъ; всѣхъ васъ протурятъ отсюда... Теперь дѣлайте, что хотите, а я васъ ни капельки не боюсь... А малаго моего оставьте въ покоѣ, лучше о себѣ подумайте, пока реформа не дала вамъ по шапкѣ... Вотъ что я вамъ доложу, заключилъ Даглэй, воткнувъ свою виду въ землю съ такой силой, что едва вытащилъ ее потомъ назадъ.
При этомъ движеніи Монкъ громко залаялъ и м-ръ Брукъ счелъ эту минуту самой удобной для отступленія. Онъ быстро вышелъ за ворота, пораженный новизной своего положенія: ему въ первый разъ въ жизни нанесли оскорбленіе на его собственной землѣ; до сихъ поръ онъ былъ искренно убѣжденъ, что пользуется общею любовью (мы всѣ способны такъ заблуждаться, потому что придаемъ большую цѣну нашему любезному обращенію съ людьми, не разсуждая, нужно-ли оно кому). Поссорясь 12 лѣтъ тому назадъ, съ Калэбомъ Гартомъ, м-ръ Брукъ вообразилъ, что его арендаторы будутъ благословлять судьбу, когда самъ владѣлецъ помѣстья приметъ бразды правленія въ свои руки.
Нѣкоторые читатели, можетъ быть, удивятся грубости нрава Даглэя; но въ тѣ времена такому наслѣдственному фермеру, какъ онъ, весьма легко было остаться круглымъ невѣждой, несмотря на то, что во главѣ двухъ сосѣдственныхъ приходовъ находился ректоръ,-- джентльменъ до мозга костей; что ближайшій священникъ говорилъ проповѣди, болѣе ученыя, чѣмъ проповѣди самаго ректора; что хозяинъ-сквайръ занимался всѣми возможными предметами, въ особенности-же изящными искуствами и вопросами по части общественнаго развитія, и что, наконецъ, Даглэй жилъ только въ разстояніи трехъ миль отъ просвѣщеннаго города Мидльмарча. А для того, чтобы понять, какъ можно человѣку остаться невѣждой при означенныхъ условіяхъ, нужно только вывести среднюю цифру интеллектуальнаго развитія людей въ Лондонѣ. Чего-жь было ожидать отъ Даглэя, который учился грамотѣ и счетамъ у приходскаго клэрка въ Типтонѣ, съ трудомъ читалъ библію и никакъ не могъ сладить съ именами Исаіи и Аполлоса. Правда, въ воскресные дни, по вечерамъ, онъ прочитывалъ нѣсколько стиховъ изъ библіи, но кругъ его понятій нисколько не расширился черезъ это. Были вещи, которыя онъ зналъ твердо, а именно, свое плохое хозяйство, непостоянство погоды и цѣну лѣса и рабочихъ рукъ на фермѣ Фримэнсъ-Эндъ {Фримэнсъ-Эндъ, въ буквальномъ переводѣ, означаетъ: конецъ свободнаго человѣка.}, названной такъ, вѣроятно, въ насмѣшку, чтобы показать, что свободный человѣкъ можетъ ее оставить, если захочетъ, но что за чертой ея для него ужь конецъ міра.