-- Эта мать сдѣлалась моей женой.
И, помолчавъ съ минуту, м-ръ Бюльстродъ прибавилъ:
-- Вы имѣете права на меня, м-ръ Владиславъ, права, не освященныя закономъ, какъ я уже сказалъ, но признаваемыя моею совѣстью. Этотъ бракъ обогатилъ меня, что не могло-бы случиться, по крайней мѣрѣ, въ такой мѣрѣ, если-бы ваша бабушка отыскала свою дочь. Этой дочери теперь уже нѣтъ въ живыхъ, по всей вѣроятности?
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Виль. Ему сдѣлалось такъ противно въ эту минуту, что онъ всталъ и, самъ не понимая хорошенько, что дѣлаетъ, взялся за шляпу.
-- Пожалуйста, сядьте, м-ръ Владиславъ, заговорилъ Бюльстродъ встревоженнымъ тономъ.-- Васъ поразила неожиданность сообщеннаго мною вамъ извѣстія. Но, прошу васъ, имѣйте терпѣніе съ человѣкомъ, убитымъ нравственными пытками.
Виль сѣлъ, онъ чувствовалъ состраданіе, смѣшанное съ презрѣніемъ къ этому добровольному самоуничиженію человѣка уже стараго.
-- Я-бы желалъ, м-ръ Владиславъ, вознаградить васъ за лишенія, которыя понесла ваша матушка. Вы человѣкъ безъ средствъ, позвольте мнѣ удѣлить вамъ часть состоянія, которое, по всей вѣроятности, было-бы вашимъ, если-бы ваша бабушка знала навѣрное, что мать ваша жива, и могла отыскать ее.
М-ръ Бюльстродъ остановился. Онъ чувствовалъ, что совершаетъ покаянный подвигъ передъ лицомъ Бога, а собесѣдника поражаетъ своимъ благородствомъ. Онъ и не подозрѣвалъ, что происходило въ эту минуту въ душѣ Виля. Нѣсколько минутъ продолжалось молчаніе. Вдругъ Виль, глядя въ упоръ на м-ра Бюльстрода, произнесъ:
-- Я догадываюсь, что вы знали о существованіи моей матери и знали объ ея мѣстопребываніи.
Бюльстродъ вздрогнулъ. Онъ не ожидалъ такого отвѣта на свое предложеніе, не ожидалъ, что будетъ вынужденъ открыть болѣе, чѣмъ ему казалось нужнымъ. Но въ эту минуту онъ не рѣшался сказать ложь, чувствуя, какъ ускользаетъ подъ его ногами почва, по которой онъ такъ увѣренно ступалъ за нѣсколько минутъ до этого.