-- Мой Гулфри ничего еще не знаетъ, сказала леди.-- Но ручаюсь вамъ заранѣе, что если онъ узнаетъ отъ меня о сватьбѣ миссъ Брукъ, то скажетъ непремѣнно: "-- Почему-жь ей не идти за него? Казобонъ малый добрый и молодъ еще,-- довольно молодъ". Эти сострадательные люди никогда помогутъ отличить вина отъ уксуса, до тѣхъ поръ, пока они сами его не попробуютъ и не закричатъ отъ спазмовъ въ желудкѣ. Будь я мужчина, я непремѣнно-бы женилась на Целіи, особенно, если Доротеи уже не будетъ. На дѣлѣ выходитъ, что вы ухаживали за одной, а получили сердце другой. Я успѣла замѣтить, что вы произвели на Целію такое сильное впечатлѣніе, какое только можетъ произвести мужчина на женщину. Если-бы это говорилъ вамъ кто-нибудь другой, а не я, то вы могли-бы подумать, что это преувеличено. Прощайте!..
Съ этими словами, леди Кадваладеръ отправилась вонъ изъ оранжереи; сэръ Джемсъ посадилъ ее въ фаэтонъ, а самъ вскочилъ на лошадь.
Вѣсть, сообщенная ему, не помѣшала его прогулкѣ; онъ далъ шпоры лошади и поскакалъ -- по только въ противоположную сторону отъ Типтона-Грэнжа.
Теперь любопытно узнать, какая была необходимость м-съ Кадваладеръ такъ усердно хлопотать о замужествѣ миссъ Брукъ? Почему она, какъ только разошлась первая сватьба, улажепная по ея милости (такъ она любила думать),-- почему она тотчасъ-же приступила къ улаживанью второй? Не было-ли тутъ какого-нибудь заговора или скрытой интриги съ ея стороны? Не были-ли нити этой интриги такъ тонки, что для разсматриванья ихъ понадобился-бы даже микроскопъ? Вовсе нѣтъ! Какую-бы зрительную трубу вы ни наводили на оба прихода на Типтонскій и Фрешитскій, словомъ, на всю площадь, по которой ежедневно разъѣзжалъ фаэтонъ м-съ Кадваладеръ, вы нигдѣ не увидѣли-бы подозрительныхъ сходокъ или какихъ-нибудь сценъ; откуда бы она ни возвращалась, вы не замѣтили-бы измѣненія въ смѣломъ выраженіи ясныхъ глазъ леди, или въ цвѣтѣ ея румяныхъ щекъ. Правда, женщину и ея дѣйствія такъ-же трудно опредѣлить, какъ трудно опредѣлить содержаніе капли воды, разсматривая ее въ микроскопъ. Все зависитъ отъ силы увеличительнаго стекла, сквозь которое вы смотрите. Если стекло слабо, то вамъ кажется, что самая крупная изъ инфузорій обладаетъ необыкновенною подвижностію при поглощеніи окружающей ее мелочи, которая служитъ жертвой ея прожорства; если-же стекло сильно, то вы тотчасъ убѣдитесь, что притягательную силу для мелкихъ инфузорій составляетъ водоворотъ, образующійся между волосиками, которые покрываютъ тѣло крупной инфузоріи и что послѣдняя безучастно ждетъ минуты, когда онѣ сами попадутъ ей въ ротъ.
Метафорически говоря, если-бы можно было посмотрѣть чрезъ сильный микроскопъ на наклонность м-съ Кадваладеръ устроивать сватьбы, то мы увидѣли-бы точно такой-же водоворотъ, только производимый не волосиками, а мыслями и словами м-съ Кадваладеръ: изъ средины-то этого водоворота, она и ловила необходимую ей пищу.
Жизнь она вела деревенскую, простую, совершенно чуждую грязныхъ и вредныхъ сплетень; она никогда не вмѣшивалась въ большія дѣла свѣта, за то маленькія дѣла большого свѣта чрезвычайно ее интересовали, особенно когда онѣ ей сообщались въ письмахъ отъ ея высокорожденныхъ родственниковъ: напримѣръ, что вотъ такой-то очаровательный второй сынъ раззорился, женившись на своей любовницѣ; что чистокровный лордъ Тапиръ по наслѣдству сдѣлался идіотомъ; что старый лордъ Мегатеріумъ становится просто звѣремъ во время подагрическихъ своихъ припадковъ; или наконецъ, что такая-то графская или княжеская корона, вслѣдствіе смѣшенія породъ, перешла въ новую вѣтвь и что это происшествіе сопровождалось большимъ скандаломъ. Вотъ тѣ новости, которыя она запоминала съ необыкновенною точностію и разсказывала своимъ знакомымъ съ приправой самыхъ ѣдкихъ эпиграмъ. Ее саму очень забавляли такого рода анекдоты, потому-что она твердо вѣрила, что между аристократическимъ и плебейскимъ происхожденіемъ существуетъ такая-же разница, какъ между дорогой дичью и червями. Она никогда не отреклась-бы отъ своего родственника, какъ-бы бѣденъ онъ ни былъ; напротивъ, Де-Браси, обѣдающій изъ горшка, возбудилъ-бы въ ней чувство восторженнаго состраданія; боюсь сознаться, но мнѣ кажется, что она не испугалась-бы, даже узнавъ, что этотъ бѣднякъ-аристократъ преступникъ; но къ богачамъ плебейскаго происхожденія она чувствовала ненависть, доходящую до ожесточенія: по мнѣнію м-съ Кадваладеръ, всѣ эти господа нажили себѣ состояніе, барышничая въ мелочной торговлѣ, а для нея платить дорого за то, что можно было получить даромъ въ приходѣ, считалось чѣмъ-то ужаснымъ. Вообще разжившіеся мѣщане, по ея словамъ, не имѣли даже права называться людьми; одинъ выговоръ ихъ уже терзалъ ей уши. Городъ, гдѣ водятся во множествѣ такія чудовища, говорила она, не можетъ быть ничѣмъ инымъ, какъ площаднымъ театромъ, а причислять его къ цивилизованнымъ городамъ государства -- невозможно. Пусть каждая благородная леди, которая вздумаетъ строго отнестись къ такому взгляду м-съ Кадваладеръ, пусть она откровенно выскажетъ свой собственный взглядъ на этотъ вопросъ, и вы убѣдитесь, что и она точно также милостиво разрѣшаетъ жить вмѣстѣ съ нею на землѣ только тѣмъ, кто имѣетъ честь быть одной съ нею породы.
Съ такимъ-то умомъ, горючимъ, какъ фосфоръ, съ такой способностью задѣвать все, что ни попадалось ей на зубокъ, могла-ли м-съ Кадваладеръ остаться чуждой къ судьбѣ обѣихъ миссъ Брукъ и къ ихъ матримоніальнымъ разсчетамъ, особенно послѣ того, какъ у нея вошло въ привычку, втеченіе нѣсколькихъ лѣтъ сряду, журить м-ра Брука по дружески, откровенно, за каждое его дѣйствіе и давать ему изрѣдка намеки, что она считаетъ его простачкомъ. Со дня пріѣзда молодыхъ дѣвушекъ въ Типтонъ, она затѣяла сватьбу Доротеи съ сэромъ Джемсомъ и если-бы сватьба эта состоялась, то никто въ мірѣ не могъ-бы се разувѣрить, что это дѣло не ея рукъ. Убѣдившись теперь, что Доротея выходитъ совсѣмъ не за того, за кого она разсчитывала,-- леди Кадваладеръ пришла въ сильное раздраженіе, которому каждый изъ мыслящихъ людей не можетъ не сочувствовать. Ей принадлежала пальма первенства по части дипломатіи въ Типтонѣ и въ Фрешитѣ; все, что дѣлалось до сихъ поръ не по предназначенному ею плану, казалось ей оскорбительной несправедливостью. Что-жъ касается неожиданной выходки миссъ Брукъ, то она положительно выводила ее изъ себя; леди Кадваладеръ начинала создавать, что составленное ею мнѣніе объ этой молодой дѣвушкѣ было невѣрно. "Я заразилась снисходительностію своего мужа! говорила она сама себѣ въ порывѣ негодованія; -- всѣ эти методическія фантазіи, это желаніе казаться болѣе религіозной, чѣмъ ректоръ и священникъ взятые вмѣстѣ, все это происходить отъ испорченности, гораздо болѣе укоренившейся въ ней, чѣмъ я предполагала"!
-- Впрочемъ, продолжала леди, обращаясь поперемѣнно то къ мужу, то говоря сама съ собой,-- я отрекаюсь теперь отъ нея. Ей предстоялъ прекрасный случай вылечиться отъ всей прежней дури въ замужествѣ съ сэромъ Джемсомъ; онъ никогда не сталъ-бы противорѣчить ей, а когда женщинѣ не противорѣчатъ, то ей нѣтъ причины упорствовать въ своемъ сумасбродствѣ. Не хотѣла она этого, ну и щеголяй теперь въ власяницѣ.
Послѣдствіемъ неудачи было то, что м-съ Кадваладеръ рѣшилась устроить новый бракъ для сэра Джемса; сообразивъ въ умѣ, что лучше миссъ Брукъ меньшой ему не найдти себѣ невѣсты, она сочла необходимымъ забросить ему, въ видѣ удочки съ приманкой, намекъ, что онъ произвелъ сильное впечатлѣніе на сердце Целіи. Баронетъ былъ не изъ числа тѣхъ сентиментальныхъ людей, которые томятся, доставая недосягаемое для нихъ яблоко Сафо, манящее взоръ сквозь густую зелевь листьевъ. Писать сонетовъ онъ также не сталъ-бы, но между тѣмъ онъ чувствовалъ себя глубоко оскорбленнымъ, узнавъ, что женщина, избранная его сердцемъ, предпочла ему другого. Выборъ Доротеи сильно пошатнулъ его привязанность къ ней и видимо охладилъ его. Хотя сэръ Джемсъ считался извѣстнымъ спортсменомъ, онъ все-таки иначе любилъ женщинъ, чѣмъ тетеревей и лисицъ; будущая жена не служила, такъ сказать, цѣлью его охоты и онъ мечталъ о женитьбѣ вовсе не какъ о развлеченіи, но какъ о наградѣ за долгое искательство. Съ исторіей первобытныхъ народовъ онъ также былъ мало знакомъ и потому никогда не мечталъ завоевать себѣ невѣсту, борясь съ соперникомъ посредствомъ томагауковъ. Словомъ, это былъ простой, добрый человѣкъ, сближавшійся съ тѣми, кто его любилъ и отклонявшійся отъ людей равнодушныхъ. Натура у него была честная и благодарная; малѣйшій знакъ вниманія со стороны женщины тотчасъ связалъ нити нѣжности вокругъ его сердца и притягивалъ его къ ней.
Вотъ почему, проскакавъ болѣе получаса по направленію, противоположному отъ Типтон-Грэнжа, сэръ Джемсъ вдругъ умѣрилъ шагъ своей лошади и наконецъ повернулъ ее назадъ, въ объѣздъ. Различныя чувства поколебали его намѣреніе не быть сегодня въ Типтон-Грэнжѣ и онъ рѣшился отправиться туда какъ ни въ чемъ не бывало. Его невольно радовала мысль, что онъ не дѣлалъ предложенія Доротеѣ и не получилъ отказа; теперь онъ имѣлъ полное право изъ приличія навѣстить ее для того, чтобы переговорить съ нею о котеджахъ, и тутъ-же кстати, такъ-какъ м-съ Кадваладеръ подготовила уже его заранѣе къ извѣстію о ея сватьбѣ, безъ смущенія поздравить ее. По правдѣ сказать, сватьба эта была ему очень не по нутру; уступить Доротею другому было тяжело, но вмѣстѣ съ тѣмъ его подмывало ѣхать сейчасъ-же къ нимъ въ домъ и выдержать надъ собой борьбу. Какое-то смутное сознаніе, что онъ увидитъ Целію, еще болѣе подстрекало его ѣхать въ Типтон-Грэнжъ и онъ рѣшился, во что-бы то ни стало, явиться туда и быть какъ можно любезнѣе съ младшей сестрой.