Доротея съ восторгомъ ухватилась за это драгоцѣнное позволеніе. Она ни за что не рѣшилась-бы первая обратиться къ м-ру Казобону съ просьбой выучить ее древнимъ языкамъ, до того она боялась надоѣсть ему црежде, чѣмъ сдѣлаться ему полезной; но дѣло въ томъ, что ей хотѣлось выучиться по-латыни и по-гречески совсѣмъ не изъ одной любви къ будущему своему мужу. Она считала древніе языки основаніемъ истины: "вмѣстѣ съ знаніемъ ихъ, думала она, человѣкъ пріобрѣтаетъ самый твердый взглядъ на вещи". По мнѣнію Доротеи, ея невѣжество было всегда главной причиной шаткости ея убѣжденій.

Такъ, напримѣръ, на какомъ-то основаніи она прежде думала, что снабженіе бѣдныхъ удобными жилищами есть подвигъ истиннаго благочестія, тогда какъ люди классическаго направленія совершенно равнодушно относились къ этому предмету. "Мнѣ, можетъ быть, и еврейскій языкъ понадобится, разсуждала Доротея,-- нужно будетъ узнать хоть азбуку и нѣсколько корней словъ, чтобы дойдти до сути вещей и ясно понимать общественныя обязанности христіанина".

Да, бѣдная дѣвушка не достигла еще такой степени самоуниженія, чтобы довольствоваться тѣмъ, что у нея будетъ ученый мужъ, нѣтъ, ей хотѣлось и самой быть ученой. Какъ не сказать послѣ этого, что миссъ Брукъ была черезчуръ наивна, несмотря на свой несомнѣнный умъ. Целію всѣ считали довольно простенькой, а между тѣмъ она яснѣе сестры видѣла пустоту людей и ходульность ихъ. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ очень полезно быть поравнодушнѣе къ людямъ и не такъ скоро увлекаться ихъ словами и идеями.

М-ръ Казобонъ самъ вызвался давать своей невѣстѣ уроки древнихъ языковъ, ежедневно, впродолженіи часа. Во время этихъ уроковъ, онъ не столько напоминалъ учителя, сколько влюбленнаго, котораго трогало, но не сердило невѣжество его ученицы. Кто-бы изъ насъ отказался учиться азбукѣ при такой обстановкѣ. Однако Доротея сильно конфузилась своей непонятливости и, робко разспрашивая учителя о произношеніи нѣкоторыхъ греческихъ словъ, начала подозрѣвать, что есть науки, недоступныя для ума женщины. М-ръ Брукъ давно держался этого мнѣнія и потому, войдя однажды въ библіотеку во время урока чтенія, онъ, съ обычной своей рѣзкостью, замѣтилъ жениху;

-- Вотъ вы сами теперь убѣдитесь, Казобонъ, сказалъ онъ,-- что всѣ эти мудрыя науки, въ родѣ классическихъ языковъ, математики и проч., слишкомъ обременительны для женщинъ, понимаете? слишкомъ обременительны.

-- Доротея учится только буквамъ и произношенію ихъ, отвѣчалъ уклончиво м-ръ Казобонъ.-- Она заботится о сохраненіи моихъ глазъ на будущее время.

-- А-а, понимаю, слѣдовательно она не будетъ знать, что она читаетъ -- ну, это еще не трудно устроить. А все-таки мнѣ кажется, что у женщинъ умъ легкій, болѣе способный къ изученію музыки, искуствъ или чего-нибудь въ этомъ родѣ; -- конечно, до извѣстной степени имъ и науки необходимы,-- но такъ знаете-ли, чтобы только поверхностно съ ними ознакомиться. Отъ женщины нужно требовать одного -- чтобы въ свободное время отъ вашихъ занятій она могла-бы сыграть или спѣть для васъ какую-нибудь хорошую, старинную, англійскую мелодію. Это я люблю; хотя на своемъ вѣку мнѣ приходилось слышать въ Вѣнѣ на оперной сценѣ множество знаменитостей, напримѣръ, Глюка, Моцарта и другихъ,-- но я въ музыкѣ консерваторъ, понимаете? Это не то, что въ политикѣ; мнѣ подавайте старыя мелодіи, новыхъ не люблю.

-- М-ръ Казобонъ не любитъ фортепіанъ, замѣтила Доротея,-- и я очень этимъ довольна.

Нельзя было не извинить ей этого презрѣнія къ домашней музыкѣ и вообще къ искуствамъ, когда мы припомнимъ, на какой низкой степени совершенства стояло образованіе молодыхъ дѣвушекъ по этой части въ то отдаленное время. Доротея улыбнулась, отвѣчая дядѣ и взглянувъ нѣжно на жениха, продолжала:

-- Если-бы м-ру Казобону вздумалось попросить меня сыграть теперь: "Послѣдняя лѣтняя роза", я была-бы въ сильномъ затрудненіи. По его словамъ, въ Ловикѣ хранится всего одинъ инструментъ, старинныя клавикорды, да и тѣ загромождены книгами.