-- Брачныя отношенія не похожи ни на какія другія. Есть что-то страшное въ тѣсной связи мужа съ женой. Если-бы женщинѣ пришлось, по несчастію, полюбить кого-нибудь болѣе, чѣмъ мужа,-- это не привело-бы ни къ чему хорошему; бракъ лишаетъ насъ права дарить другого любовію и пользоваться взаимно ею. Нѣтъ сомнѣнія, что любовь отрадное чувство; но, полюбивъ не мужа, мы наносимъ ударъ супружеству и обращаемъ нашего мужа въ жертву, а сами становимся убійцами. Возможно-ли счастіе при такихъ условіяхъ? А если еще мужъ любитъ насъ, довѣряетъ намъ, и мы, вмѣсто того, чтобъ быть его помощницей и другомъ, отравимъ его жизнь...
Доротея остановилась, испугавшись мысли, что она зашла слишкомъ далеко и что говоритъ какъ будто съ цѣлью выставить себя образцомъ совершенства. Не замѣчая, что Розамунда вся дрожитъ отъ волненія, она схватила ее за руку и торопливо заключила:
-- Я понимаю, понимаю очень хорошо, какъ сладко любить... Это чувство незамѣтно закрадывается въ сердце... отказаться отъ такой любви бываетъ иногда такъ-же тяжело, какъ разстаться съ жизнію... Мы всѣ слабы... я знаю это по опыту...
Тутъ голосъ Доротеи оборвался, сдержанное рыданіе захватило ей горло; лицо ея поблѣднѣло, какъ полотно, губы задрожали и она конвульсивно сжала руки Розамунды. Розамунда, въ свою очередь, не могла произнести ни слова отъ волненія и, подчиняясь невольному чувству, поцѣловала Доротею въ лобъ.
Минуту спустя, обѣ молодыя женщины крѣпко обнялись.
-- А вы все-таки ошиблись, проговорила вполголоса Розамунда, освобождаясь отъ руки Доротеи, обхватившей ея талію.
Доротея взглянула на нее съ удивленіемъ.
-- Когда вы вошли сюда вчера, онъ говорилъ мнѣ совсѣмъ не то, что вы думаете, продолжала Розамунда.-- Онъ говорилъ, что любитъ другую женщину, а не меня, и я увѣрена, что онъ теперь ненавидитъ меня за то, что вы застали насъ вдвоемъ... Онъ и вчера упрекалъ меня, что по моей милости вы будете имѣть дурное мнѣніе о немъ, будете считать его двуличнымъ... Но я не хочу этого... я вамъ все разскажу... Онъ никогда не любилъ меня,-- я въ этомъ убѣждена, онъ слишкомъ легко относился ко мнѣ... Не далѣе какъ вчера онъ мнѣ признался, что кромѣ васъ для него не существуетъ на свѣтѣ другой женщины... объясняться съ вами онъ не хотѣлъ, боясь скомпрометировать меня... я одна виновата во всемъ... теперь вы все знаете и онъ не имѣетъ уже права упрекать меня...
Эти слова вырвались у Розамунды съ неудержимостью потока. Она съ какихъ-то наслажденіемъ бередила рану, нанесенную ея сердцу вчерашней сценой съ Вилемъ.
За то Доротеей овладѣла непомѣрная радость; она въ одно мгновеніе забыла всѣ перенесенныя ею страданія.