-- У него и кровь-то не породистая, сказалъ сэръ Джемсъ.
-- Правда, правда, подхватила м-съ Кадваладеръ.-- Кто-то разсматривалъ одну каплю его крови сквозь микроскопъ и оказалось, что она вся состоитъ изъ точекъ съ занятыми и изъ скобокъ.
-- Корпѣлъ-бы онъ надъ своимъ духовнымъ сочиненіемъ, вмѣсто того, чтобы думать о женитьбѣ, замѣтилъ сэръ Джемсъ съ видимымъ отвращеніемъ свѣтскаго англичанина.
-- Ужь не говорите! прервала его м-съ Кадваладеръ.-- Онъ, я думаю, во снѣ бредитъ шестистопными стихами и отъ того на яву дуритъ. Говорятъ, что, будучи ребенкомъ, онъ написалъ извлеченіе изъ пѣсни: "Гопъ! гопъ! на пальчикѣ ѣдетъ!" и съ тѣхъ поръ онъ все дѣлаетъ извлеченія. Противный! И съ этакимъ-то человѣкомъ, по мнѣнію Гумфри, женщина можетъ быть счастлива!
-- Но, вѣроятно, онъ нравится миссъ Брукъ, сказалъ ректоръ.-- Я не берусь разбирать вкусы каждой молодой леди.
-- А если-бы она была ваша дочь? спросилъ сэръ Джемсъ.
-- А-а, тогда было-бы другое дѣло, возразилъ ректоръ.-- Но такъ-какъ она не моя дочь, то я и не расположенъ вмѣшиваться въ ея дѣла. Казобонъ ничѣмъ не хуже всѣхъ насъ. Онъ ученый священникъ, и довѣриться ему можно вполнѣ. Какой-то радикалъ, говоря рѣчь въ Мидльмарчѣ, выразился слѣдующимъ образомъ: Казобонъ -- это архивный мѣшокъ, наполненный никому ненужною ученостью, Фрикъ -- больше ни на что не способенъ, какъ на дѣланіе кирпичей, а ректоръ -- силенъ только въ уженьи рыбы. Честное слово, я не вижу разницы въ этомъ опредѣленіи, всѣ трое, значитъ, мы равны.
И ректоръ втихомолку засмѣялся. Ему всегда было весело насмѣхаться надъ самимъ собою. Душа у него была чистая и нараспашку, какъ онъ самъ; онъ дѣлалъ только то, что никому не вредило.
И такъ, нечего было разсчитывать на вмѣшательство м-ра Кадваладера въ дѣло о замужествѣ миссъ Брукъ. Сэру Джемсу невольно взгрустнулось при мысли, что Доротеѣ даютъ полную волю дѣйствовать ошибочно. Хорошо, что у него было настолько доброе сердце, что неудача въ сватовствѣ нисколько не охладила его намѣренія осуществить на дѣлѣ планъ Доротеи о перестройкѣ котеджей. Впрочемъ, измѣнить данному слову въ этомъ случаѣ, нельзя было-бы безъ ущерба чувству собственнаго достоинства. Гордость помогаетъ намъ быть великодушными, но не внушаетъ намъ этого свойства, точно такъ, какъ тщеславіе, разжигая природное остроуміе, не можетъ сдѣлать человѣка тупого -- остроумнымъ.
Доротея ясно поняла отношенія сэра Джемса къ себѣ и вполнѣ оцѣнила настойчивость, съ которой онъ продолжалъ преслѣдовать ихъ общій планъ, хотя теперь онъ исполнялъ только долгъ землевладѣльца, тогда-какъ прежде это дѣло было начато имъ подъ вліяніемъ совсѣмъ другого чувства, именно: желанія угодить любимой женщинѣ; молодая дѣвушка приходила въ восторгъ отъ такого поступка сэра Джемса и эта радость еще болѣе усилила настоящее ея счастіе. Она нерѣдко удѣляла свои свободныя минуты сэру Джемсу и толковала съ нимъ о котеджахъ, забывая на время духовную симфонію -- надежды, вѣры и любви, которую ученый джентльменъ разыгрывалъ на струнахъ ея души. Слѣдствіемъ этого было то, что сэръ Джемсъ, учащая свои визиты въ Грэнжъ съ намѣреніемъ начать серьезно ухаживать за Целіей, все болѣе и болѣе увлекался бесѣдами съ Доротеей. Молодая дѣвушка разговаривала съ нимъ теперь безъ всякаго принужденія, прежнее раздраженіе ея исчезло и передъ баронетомъ мало по малу раскрывался новый міръ откровенной, товарищеской дружбы,-- дружбы, которая можетъ существовать между мужчиной и женщиной только тогда, когда имъ не приходится скрывать свою любовь или признаваться въ ней.